— Твой отец нас бросил, — врала мать 30 лет. В тот же вечер я выставил её вещи за дверь
— Твой отец нас бросил, — врала мать 30 лет. В тот же вечер я выставил её вещи за дверь Антон отодвинул пыльные зимние сапоги на верхней полке шкафа. В глубине звякнуло. Он вытащил тяжелую жестяную коробку из-под советского печенья, обмотанную синей изолентой. Внутри лежали четырнадцать плотных конвертов с почтовыми штемпелями Мурманска. А под ними — пожелтевший нотариальный бланк об отказе от доли в квартире. Антон сел на табуретку в прихожей. Пальцы с трудом оторвали кусок изоленты. Он достал первый конверт. Штемпель гласил: «Май 1996 года». Адресат — Галина Петровна Степанова. Отправитель — Михаил Степанов. — Тош, ты скоро там? — крикнула из кухни жена. — Твоей маме нужно таблетки дать! Ольга стояла у плиты и мешала бульон. Она обернулась. Антон вошел на кухню бледный, сжимая в руках жестянку. — Оль. Смотри. — Он бросил коробку на стол. — Что это? — Ольга вытерла руки полотенцем. — Мамины архивы. Она просила привезти документы на квартиру. Антон развернул нотариальный бланк. Бумага хрустела. Текст был напечатан на машинке. — «Я, Степанов Михаил Юрьевич, добровольно отказываюсь от своей доли в четырехкомнатной квартире в пользу бывшей супруги...» — прочитал Антон вслух. — Ничего себе добровольно, — фыркнула Ольга. — Твоя Галина всегда говорила, что он вас с голой задницей бросил. Антон молча распечатал первое письмо. Листок в клеточку был исписан мелким почерком. «Галя, умоляю. Дай увидеться с Тошкой. Я подписал всё, как твой Коля требовал. Я уехал. Меня здесь никто не найдет. Только разреши позвонить сыну в день рождения». Поперек письма шла размашистая красная надпись. Рукой Галины. «Адресат выбыл. Вернуть отправителю». Антон взял второй конверт. Третий. Восьмой. Везде был один и тот же красный маркер. Отец писал четырнадцать раз за первые пять лет. — Тридцать лет, — тихо сказал Антон. — Тридцать лет она рассказывала, что он спился и сбежал с малолеткой. — Антоша... — Ольга прикрыла рот рукой. — Она похоронила его для меня живьем. Антон сгреб письма в кулак. Костяшки побелели. В…