— У нас пацан должен быть! — рявкнул муж. В тот же день я сменила замки и подала на развод
— У нас пацан должен быть! — рявкнул муж. В тот же день я сменила замки и подала на развод Гель на животе неприятно холодил кожу. Врач водила датчиком, хмурилась, а потом вдруг просияла. — Ну что, родители. Скрывалась наша партизанка, но теперь всё четко. Девочка у вас. Сто процентов. В кабинете повисла мертвая тишина. Только мерно жужжал системный блок компьютера под столом. Олег сидел на стуле для посетителей. Я повернула голову. Увидела его лицо. Серое. Словно из него разом выкачали всю кровь. Он резко встал. Металлическая ножка стула противно скрипнула по кафелю. — Вы ошиблись, доктор, — процедил муж. — УЗИ на двадцатой неделе редко ошибается. Посмотрите сами. Вот ручки, вот… — У нас пацан должен быть! — рявкнул Олег. Врач осеклась. Рука с датчиком замерла на моем животе. Олег развернулся и вышел в коридор. Дверь захлопнулась с такой силой, что в шкафу звякнули стеклянные пробирки. Я лежала и смотрела в белый потолок. Двадцать недель. Три попытки ЭКО. Пять лет бесконечных уколов, слез и пустых тестов. — Извините, — прошептала я врачу. Я стерла гель бумажным полотенцем. Оделась. Руки дрожали так, что я не могла попасть пуговицей в петлю. Вышла на улицу. Июльское солнце ударило по глазам. Олег сидел в машине. Курил в открытое окно. Я открыла пассажирскую дверь. Села на кожаное сиденье. — Зачем мне это? — бросил он в пустоту. — Что "это"? — спросила я. — Девка. Зачем она мне? — Олег, ты в своем уме? Это наш ребенок. Он выбросил окурок на асфальт. Завел двигатель. — Мне наследник нужен. Сын. Чтобы фамилию передать. Смирновых больше нет, я один остался. — Какую фамилию? Мы не лорды. — Тебе не понять! — он ударил по рулю обеими руками. — Девочка — это отрезанный ломоть! Вырастет, выскочит замуж, поменяет паспорт. И всё. Род прервался. — Ты сейчас серьезно? — я смотрела на профиль мужа и не узнавала его. — Абсолютно. Мы договаривались на пацана. — Договаривались? С кем?…