— Макар ждет папу, — писала мужу любовница. В тот же день я отменила похороны и уехала ...
— Макар ждет папу, — писала мужу любовница. В тот же день я отменила похороны и уехала домой Черный пластиковый пакет шуршал по линолеуму. Дежурный врач положил его на стол. Внутри были вещи моего мужа. Я механически расстегнула молнию. Кожаный бумажник. Часы с треснувшим стеклом. Ключи от нашей квартиры. И телефон. Телефон вдруг завибрировал прямо в морге. Экран загорелся. Игорек, ты где? Ужин остыл. Макар плачет, ждет папу. — 21:14 В глазах потемнело. Ноги приросли к грязному полу. Я прожила с Игорем шестнадцать лет. У нас не было никакого Макара. Врач деликатно отвернулся к окну. Я провела пальцем по экрану. Пароль я знала. Год нашего знакомства. Цифры подошли. Переписка с контактом «Рита Ноготки» была длинной. Я листала экран. Буквы прыгали. — Купил билеты в Сочи? 9 лет жду, — писала эта Рита вчера утром. — Почти. Жду премию. Потерпи, малыш, — отвечал мой муж. Мой Игорек. Игарик. Игорь Николаевич. Человек, который вчера сказал мне, что едет в срочную командировку в Тверь. А сам умер от инфаркта в придорожном мотеле на трассе М-4. Я засунула телефон в карман пальто. В пакете лежал еще один предмет. Банковская выписка, сложенная вчетверо. Я развернула бумагу. Кредит наличными. Сумма — 1 200 000 рублей. Оформлен неделю назад. У меня в ушах зазвенело от этой цифры. — Будете забирать тело завтра? — сухо спросил врач. — Завтра, — хрипло ответила я. Я вышла на улицу. Февраль 2026 года. Снег скрипел под сапогами. Я села в нашу старую Тойоту. Вцепилась в руль. Полтора миллиона долга. Чужой ребенок. И пустые обещания в телефоне. Я завела мотор. Слез не было. Была только ледяная пустота. Утром в нашей ипотечной двушке пахло корвалолом. На диване сидела свекровь. Зинаида Павловна. Она причитала, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ой, Гошенька... Как же мы теперь... Анечка, на кого ты нас покинула... Я ставила на стол чашки. Чашки дребезжали о блюдца. — Зинаида Павловна, чай черный или зеленый? — спросила я без…