— Я продал награды деда, — сказал муж. В тот же час я выставила его вещи и сменила замки
— Я продал награды деда, — сказал муж. В тот же час я выставила его вещи и сменила замки Я провела ногтем по вмятине на красном бархате. Коробка была абсолютно пуста. Ни ордена Красной Звезды, ни двух медалей за отвагу. Тех самых наград, которые Паша каждое прошлое девятое мая с самого утра доставал, бережно протирал сухой фланелевой тряпочкой и клал рядом с портретом деда. Я вышла из спальни на кухню. Паша сидел за столом. Он смотрел прямо перед собой на гладкий белый фасад холодильника. Рядом лежала нераспечатанная пачка сигарет и телефон. Праздничный день. На часах половина десятого утра. Ни флагов, ни телевизора с трансляцией парада. Звенящая тишина. Стоп. Никаких штампов про звенящую тишину. Было слышно только, как мерно гудит компрессор холодильника. — Где дедушкины награды? — спросила я, бросив пустую коробку на столешницу. Она стукнула углами. Паша даже не моргнул. — Паш. Я с кем разговариваю? Я сделала два шага и встала прямо перед ним, закрывая вид на холодильник. Муж медленно перевел взгляд на мои руки. — Я сдал их на чистку, — произнес он хрипло, словно не пил воды со вчерашнего вечера. — На чистку? В праздничный день? — я потерла переносицу. — Ты их сам чистишь каждый год. Десять лет подряд. — В этом году решил отдать профессионалам, — ровным тоном ответил он. Его пальцы на столе мелко подрагивали. Он спрятал руки под стол. Я потянулась к его телефону, но Паша резко дернулся и накрыл аппарат ладонью. Экран в этот момент ярко вспыхнул. Все ок? Деньги перевел? Следователь ждет до 14:00. Иначе суд. — 09:34. Алина. Я успела прочитать текст с экрана блокировки. Алина. Его младшая сестра. — Какой следователь, Паша? — я оперлась руками о стол. — Какие деньги ты перевел? — Не твое дело, Ира. Это наши семейные разборки. — Наши? — я усмехнулась, чувствуя, как дергается мышца над левым глазом. — Я твоя жена. Мы женаты семь лет. — Это дела кровных родственников. Тебя…