— Это для бывшей тещи, — спокойно ответил муж. В тот же вечер я сменила замки и подала ...
— Это для бывшей тещи, — спокойно ответил муж. В тот же вечер я сменила замки и подала на развод Я подвинула сахарницу, и пальцы наткнулись на плотный шуршащий пакет. Внутри лежал чек на 18 500 рублей и три увесистые коробки с хондропротекторами. Дорогие препараты. У моей мамы суставы были в идеальном состоянии. А больше пожилых родственников у нас не осталось. Дверь ванной открылась. Антон вышел на кухню, вытирая волосы махровым полотенцем. — Что это? — я постучала ногтем по пластиковой коробке. Он скользнул взглядом по столу. Лицо осталось абсолютно спокойным, даже расслабленным. Ни капли вины или смущения. — А, это для Тамары Николаевны, — обыденным тоном ответил муж, наливая себе воду из фильтра. Я замерла с чашкой в руке. Чай перестал пахнуть бергамотом и запах чем-то металлическим. — Для бывшей тещи? — уточнила я, надеясь, что ослышалась. — Антош, вы с Алиной развелись три года назад. — И что? — он пожал плечами, отпивая воду. — При чем тут Алина? Тамара Николаевна — пожилой человек. У нее с коленями совсем беда, еле ходит. Я заехал в аптеку после работы. Завтра завезу ей после обеда. Я смотрела на мужа и не узнавала его. Мы в браке восемь месяцев. До этого встречались год. Я знала, что он оставил бывшей жене половину имущества, ушел с одним чемоданом, чтобы не судиться. Считала это благородным. Но о том, что он продолжает спонсировать мать бывшей жены, речь никогда не заходила. — Восемнадцать с половиной тысяч рублей, — я развернула чек лицевой стороной. — Это десятая часть нашей отложенной суммы за месяц. И ты не посчитал нужным со мной посоветоваться? Антон со стуком поставил стакан на столешницу. Вода плеснулась через край. — Марин, давай без этих бухгалтерских подсчетов. У человека пенсия четырнадцать тысяч. Она мне не чужая. — Она тебе вообще никто. — Она святая женщина, — голос мужа стал жестким, почти чужим. — Когда Алинка загуляла, меня с работы сократили в один день. Денег ноль.…