— Смотри, — прошептала я. Так я случайно раскрыла тайну, о которой моя бабушка молчала ...
— Смотри, — прошептала я. Так я случайно раскрыла тайну, о которой моя бабушка молчала всю жизнь Тяжелая железная коробка из-под леденцов выскользнула из моих рук. Крышка с грохотом отлетела. На пыльный паркет вывалилась не старая пуговица. И не моток ниток. На пол упал потускневший орден Красной Звезды. Рядом легла серая потрепанная книжечка. Пропуск в сортировочный госпиталь. Год тысяча девятьсот сорок третий. Имя: Антонина Павловна Смирнова. Моя родная бабушка. Я смотрела на этот пропуск и не могла сделать вдох. — Мам! — крикнула я в коридор. — Чего тебе, Дашка? — раздраженно отозвалась мать. Она вошла в комнату. В руках был черный мусорный пакет. Мать методично и безжалостно расчищала квартиру. Мы готовились к переезду бабушки. Вернее, мать готовила. — Смотри, — я подняла орден дрожащими пальцами. Мать нахмурилась. Она бросила пакет на пол. Подошла ближе. Взяла серую книжку. — Это что еще за новости? — протянула она. — Бабушка была на фронте, — прошептала я. — Она ведь никогда не рассказывала! Двадцать восемь лет я с ней общаюсь. Ни единого слова! — Какая разница, где она была? — мать резко сунула книжку мне обратно. — Лучше посмотри, может, там золотые коронки лежат? Или деньги. Я отшатнулась. — Мама! Это орден! Это память! — Память на хлеб не намажешь, — холодно отрезала мать. — Кирилла зови. Пусть посмотрит. Может, это антиквариат. — Ты в своем уме? — возмутилась я. — Мы не будем это продавать! Мать схватила меня за плечо. Ее пальцы больно впились в мою кожу. — Даша. Закрой рот. Ты знаешь, сколько твой брат должен банку? Три миллиона двести тысяч рублей. Коллекторы в мае уже разбили ему лобовое стекло. Сейчас июль! У него двойняшки! — При чем тут бабушкины награды? — я попыталась вырваться. — При том! — рявкнула мать. — Мы продадим эту халупу. Бабку оформим в пансионат «Заря». А на эти блестяшки оплатим первый месяц проживания. Поняла? Я не верила своим ушам. Моя мать.…