своих близких. Потом тяжело вздохнул и едва заметно кивнул. — 30 июня 2026 г. в 06:01:41.482
своих близких. Потом тяжело вздохнул и едва заметно кивнул. — Давай... будем. Полина придвинула стул, положила на тумбочку лист бумаги и приготовилась писать. — Кому? — Леночке... Он замолчал, будто мысленно видел человека, к которому сейчас обращался. — Пиши… Здравствуй, моя дорогая Леночка... Дмитрий говорил медленно. Каждое слово давалось ему с трудом. Иногда он замолкал, чтобы перевести дыхание, потом снова продолжал, Полина записывала. — Это письмо пишу тебе не я. По моей просьбе его пишет работница госпиталя. Да, я лежу в госпитале. У нас был очень тяжёлый бой. Почти все наши ребята погибли... Он надолго замолчал. Полина подняла голову. — Продолжать? Дмитрий медленно кивнул. — ...А нам на танке удалось прорваться в тыл и устроить там небольшой переполох. Потом подошло подкрепление... Оно нас спасло. Но случилась беда. Танк пробило снарядами. Машина загорелась. Я был ранен в голову и получил сильные ожоги. Механик успел вытащить меня... Это последнее, что я помню. Последние слова он произносил почти шёпотом. Полина писала молча, чувствуя, как тяжелеет на сердце. — Сейчас я нахожусь в госпитале. Голова полностью забинтована. Извини, что долго о себе не сообщал. Долгое время был без сознания. Он снова ненадолго замолчал. Полина терпеливо ждала. — Теперь, как говорит доктор, я пошёл на поправку. Он обещает, что мои глаза будут видеть. А рука срастется и будет работать. На этих словах голос Дмитрия дрогнул. Он будто сам очень хотел поверить в сказанное. Полина подняла на него взгляд. Но ничего не сказала. Он собрался с силами и продолжил: — Пиши, как у тебя дела. Я давно не получал твоих писем. Как ты? Буду очень ждать ответа. Рука Полины дрожала, пока она записывала последние строки письма. Имя «Лена» больнее всего отозвалось в её душе. Теперь сомнений почти не оставалось. Перед ней действительно был Митька Завиваев. Только он, в силу своего тяжелого состояния после ранения в голову, не узнавал её голос, да и она в этом забинтованном человеке не могла определить наверняка – кто это. Когда Дмитрий назвал адрес, Полина внимательно записала его. Это был город, далёкий от Никольска. Она невольно задумалась. Никольск давно находился под немцами. Значит, эта Лена могла уехать. Могла быть эвакуирована. Могла сейчас жить совсем в другом месте. Полина аккуратно сложила треугольник, и, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, проговорила: — Дмитрий, ну вот видишь... Когда поправишься, сможешь поехать к своей жене. Скорее всего, тебя комиссуют. Дмитрий едва заметно покачал головой. — Это... не жена... Он тяжело перевёл дыхание. — Мы... не успели... пожениться... Полина почувствовала, как что-то болезненно кольнуло её в груди. Но тут же заставила себя улыбнуться. — Ничего. Значит, поженитесь, когда вернёшься. Он ничего не ответил. Только тяжело вздохнул и закрыл глаза. Полина ещё немного посидела рядом, потом осторожно поднялась. — Я сегодня же отправлю письмо. Не волнуйся. Пройдёт совсем немного времени, и ты обязательно получишь ответ. Полина вышла из палаты. В тот же день она сама опустила письмо в почтовый ящик. Долго стояла возле него, словно провожала не листок бумаги, а чью-то надежду. Полина всё чаще возвращалась мыслями к одной и той же встрече. Перед глазами снова вставал военкомат, шумная площадь, провожающие, тревожные лица. Тогда она сама пришла проситься на фронт. И именно там увидела Митьку. Он был с Леной, той самой, которой она совсем недавно написала письмо. Полина оставалась третьей лишней. Она думала, что давно с этим смирилась. А сейчас сердце волновалось. Полина почему-то очень хотела узнать, получила ли Лена письмо, что почувствовала, когда увидела строчки, что ответит человеку, которого, судя по каждому его слову, любила. Полина ловила себя на том, что ждёт ответа от девушки так, словно он будет адресован ей самой. Продолжение в 13-00