ропливо вытерла глаза. — 28 июня 2026 г. в 06:00:01.950
ропливо вытерла глаза. — Да так... ничего. Нина подошла ближе. — Что случилось, Полина? — Наверное... устала. Нина даже растерялась. Она слишком хорошо знала свою подругу. За всё время, что они работали вместе, Полина ни разу не пожаловалась на усталость. Даже тогда, когда сутками не выходила из операционной. Даже тогда, когда еле держалась на ногах после тяжёлых смен. Поэтому сейчас Нина сразу поняла: дело совсем не в усталости. Но расспрашивать не стала. Вместо этого она снова улыбнулась, положила руку Полине на плечо и слегка потрясла её. — А у меня есть средство от твоей усталости. Полина словно не услышала. Она всё так же сидела, глядя куда-то в пол. Нина тихонько наклонилась к ней. — Ну, Полина... Посмотри на меня. Полина медленно подняла глаза. Нина улыбалась так широко, что невозможно было не улыбнуться в ответ. — У меня для тебя сюрприз. — Какой сюрприз? — безразлично спросила Полина. — Ну хоть улыбнись сначала. Расшевелись немного. Полина молчала. Тогда Нина лукаво подмигнула, сунула руку в карман халата и достала аккуратно сложенный фронтовой треугольник. — Держи. Твой лейтенант прислал, — сказала Нина с довольной улыбкой. — Твой командир. Но Полина почему-то не обрадовалась. Она только медленно протянула руку. Нина тут же спрятала письмо обратно. — Нет уж. Полина удивлённо посмотрела на неё. — Ну чего ты такая кислая? — засмеялась Нина. — Не получишь. Полина молчала. — Давай уже улыбайся. Командир Брусов, наверное, ответа ждёт. Полина смотрела на Нину усталым, задумчивым взглядом, но спорить не стала. Нина вздохнула. Всё её весёлое настроение куда-то исчезло. Она осторожно вложила треугольник в ладонь подруги. — На уже. Полина крепко сжала письмо в руке. Но раскрывать его не спешила. Нина присела рядом. — Поль... — Что? — Ты чем расстроена? Полина покачала головой. — Да так... — Ноги сильно болят? Полина тихо ответила: — Нет, Нина... не ноги. Она глубоко вздохнула. — Сейчас немного посижу... и всё будет хорошо. Нина внимательно посмотрела на неё. Потом улыбнулась уже совсем по-доброму. — Хорошо. Посиди. Она кивнула на письмо. — Прочитай. И, не удержавшись, снова тихонько рассмеялась. — Эх, Полька... как же я тебе завидую. Твой Брусов такой красавчик. Но Полина, казалось, даже не услышала этих слов. Она сидела неподвижно, крепко сжимая в руках фронтовой треугольник. И почему-то никак не могла заставить себя его открыть. Рядом сопела Нина. Поля знала, что подруга ждет её слов, её движений. Она медленно развернула треугольник. Письмо лейтенанта Брусова дышало теплом, искренней заботой и каким-то удивительно бережным к ней, отношением. Александр Иванович спрашивал о здоровье, перестали ли болеть ноги, просил не переутомляться и обязательно беречь себя. Он писал, что постоянно думает о ней, что её глаза и её спокойный взгляд остаются всегда с ним. Признавался, что именно воспоминания о ней помогают ему в самые тяжёлые минуты боя, когда кажется, что ситуация безвыходная. А потом строки стали совсем откровенными: «Полиночка, вы оставили глубокий след в моём сердце. Я очень хочу снова увидеть вас. Верю, что после войны мы обязательно встретимся. А пока, пожалуйста, пишите мне. Я буду ждать каждого вашего письма и надеяться, что я вам тоже хоть немного небезразличен». Полина опустила письмо. Она долго смотрела на листок, не перечитывая его снова, а просто пытаясь понять собственные чувства. — Ну что? — выждав паузу, спросила Нина. — Что он пишет? Полина чуть улыбнулась. — Просит, чтобы я писала ему письма. — И всё? — И ещё... просит беречь здоровье. Нина всплеснула руками. — Так, всё! Пойдём сейчас же писать ответ! Полина покачала головой. — Нет, Нина. — Поля, не упрямься. — Я правда не знаю, что ему писать. Нина села рядом и укоризненно посмотрела на подругу. — Ну какая же ты невозможная! Такие Брусовы на дороге не валяются. Тебе любая женщина Советского Союза позавидует. Полина тихо засмеялась. — Нина, ну хватит говорить ерунду. — Это не ерунда! — горячо возразила та. — Ерунда — это то, что ты совсем не ценишь его внима