то Нина знает о её состоянии больше, чем она сама. Стоило Полине начать прихрамывать си... — 27 июня 2026 г. в 06:00:09.823
то Нина знает о её состоянии больше, чем она сама. Стоило Полине начать прихрамывать сильнее обычного, как Нина уже стояла рядом с тревожным лицом. — Опять ноги болят? — Да ничего страшного. — Конечно, ничего страшного. Только ходишь, как утка. Однажды Нина протянула подруге маленький флакончик с мазью. — Вот. — Что это? — Для твоих ног. Полина удивлённо посмотрела на неё. — Нина... — Не спорь. Мажь вечером. Боль уменьшится. Полина только покачала головой. — Ты невозможная. — Зато полезная, — гордо отвечала Нина. Они действительно стали настоящими подругами. Война странно сближала людей. Здесь не было места притворству. Каждый видел другого усталым, измученным, заплаканным, испуганным. И потому дружба рождалась быстро и крепко. Однажды вечером после особенно тяжёлой смены они сидели в столовой. Перед ними стояли тарелки с уже остывающим ужином. Вокруг было непривычно тихо. Нина задумчиво ковырнула ложкой кашу и вдруг сказала: — А этот Фролов молодец. Полина подняла голову. — Какой Фролов? — Да танкист наш. Полина замерла. — Танкист? — Ну да. Нина удивлённо посмотрела на неё. — Его зовут Дмитрий Фролов. Ложка, которую держала в руке Полина, медленно опустилась на край тарелки. — Дмитрий?.. — Ну да. Полина продолжала смотреть на Нину. — Что ты так удивилась? – спросила та. — Просто... — тихо проговорила она. — Я знала одного Фролова. Нина сразу оживилась. — Правда? — Правда. Перед глазами Полины неожиданно всплыло лицо Митьки. Упрямое. Молодое. — Правда, его не Димкой звали, — сказала она наконец. — Митькой. Нина сразу отмахнулась. — Да мало ли Фроловых на свете. Полина невольно улыбнулась. — Фроловых много. Она замолчала на секунду. — А Митька был такой один. В голосе её прозвучала тихая грусть. Нина сразу уловила эту интонацию. — А ты что, имела к нему какое-то отношение? Полина подняла глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Полина совершенно спокойно ответила: — Нет. И чуть заметно улыбнулась. — Никакого отношения я к нему не имела. Нина недоверчиво прищурилась, но спорить не стала. — Ну ладно. Она быстро вернулась к тому, что волновало её сейчас больше всего. — Так что твой Фролов… — Мой? — усмехнулась Полина. — Наш Фролов. Нина сразу оживилась. — Очнулся он. Совсем очнулся. Полина отложила ложку. — Правда? — Правда. Теперь уже сама Нина смотрела на подругу внимательно. — И сознание больше не теряет. Некоторое время они молчали. За окнами давно стемнело. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Издалека донёсся чей-то голос. Госпиталь продолжал жить своей жизнью. Нина продолжала что-то рассказывать, а Полина уже не слышала её слов. Фамилия ударила слишком неожиданно. Фролов. И словно кто-то распахнул давно закрытую дверь в прошлое. В памяти Полины всплыл Верхний Лог. Далёкий, мирный, довоенный. Вспомнился Митька Завиваев — худой, упрямый, вечно голодный мальчишка, который цеплялся за жизнь с таким же отчаянным упорством, как этот тяжелораненый человек в отдельной палате. Тогда казалось, что судьба сделала всё, чтобы его сломать. Никому не нужный, сирота, почти ребёнок, он выжил. Выстоял. Не пропал. Не озлобился. Учился, работал, пробивался вперёд и в конце концов добился того, о чём мечтал. Только всё это произошло уже без неё. От этой мысли внутри болезненно кольнуло. Давняя боль вдруг напомнила о себе так отчётливо, будто всё случилось вчера. Полина глубоко вздохнула и чуть качнула головой, словно старалась прогнать ненужные воспоминания. — Ну что ты задумалась? — спросила Нина. Полина подняла глаза. — Да так... Нина хитро улыбнулась. — Ну что, пойдём тогда навестим Фролова? Полина невольно усмехнулась. — Пойдём. Они взяли кружку с водой и пошли по длинному госпитальному коридору. Человек лежал неподвижно, и только тяжёлое дыхание говорило о том, что он жив. Нина подошла ближе. — Ну как ты сегодня? — спросила она тихо, словно разговаривала с ребёнком. — Пить хочешь? Танкист едва заметно шевельнулся. Нина взяла ложку и начала понемногу поить его водой. Капля за каплей. Терпеливо. Осторожно. — Вот так...