ловно письмо написали лично ей. — 25 июня 2026 г. в 10:00:07.542
ловно письмо написали лично ей. — Давай сюда. — Куда? — В ящик отнесу. И действительно сама понесла его отправлять. Вскоре Полина уже делала свои первые шаги без посторонней помощи. Медленно, осторожно, но сама. Она начала выходить на улицу, сидела на лавочке под окнами госпиталя, грелась на солнце и подолгу смотрела на небо. Каждый такой день был маленькой победой. Она радовалась тому, что снова может ходить. Радовалась тёплому воздуху, запаху травы, пению птиц. Но вместе с этим её всё сильнее мучила другая мысль. Она ничего не знала о своих родных. Полина часто лежала ночью без сна и думала о доме. Успел ли Кондрат вывезти маманю и папаню? Где они сейчас? Где Лёля? Где сам Кондрат? Где Николай? Она помнила только одно: перед самой войной Ольга должна была уехать в Пермь вместе с детьми. Эта мысль не давала ей покоя. И однажды Полина решила написать на тот старый адрес, на который отправляли письма еще до войны. В конце лета Полину вызвали в кабинет главного врача. Она шла туда с привычным волнением. В глубине души жила одна надежда: наконец-то её выпишут и позволят вернуться на фронт. Она давно просилась обратно. Да, нога всё ещё болела после перелома, рука ныла перед дождём, а после сильного ранения тело не до конца слушалось её. Но Полине казалось, что она уже готова. Готова снова надеть гимнастёрку, снова идти туда, где стреляют, где нужны медсёстры, где воюют её товарищи. Главврач встретил её улыбкой. — Ну что, Полина Фроловна, поздравляю тебя с выздоровлением! От радости у неё даже дыхание перехватило. — Значит, выписываете? — быстро спросила она. Доктор посмотрел на неё внимательно и жестом предложил сесть. — Выписываю. Но разговор у нас будет другой. Полина сразу насторожилась. — Какой? — Я предлагаю тебе остаться у нас в госпитале. Она даже не сразу поняла смысл этих слов. — Остаться? — Работать. — Но я хочу на фронт! — вырвалось у неё. В голосе было столько искреннего огорчения, что мужчина невольно улыбнулся. — Знаю. Очень хорошо понимаю. Но на фронт тебе пока рано. Ты и сама чувствуешь, что полностью ещё не восстановилась. Да, ты ходишь. Да, работаешь. Но здоровье надо беречь. Полина упрямо подняла голову. — Я справлюсь. — Конечно справишься. Только посмотри вокруг. Разве здесь не фронт? Раненых всё больше. Работать некому. Медсёстры трудятся сутками. Да ты и сама уже помогаешь нам каждый день. Всех здесь знаешь. Врачей знаешь, медсестёр знаешь. И тебя все знают. Раненые тобой довольны. Ты нужна здесь. Доктор немного помолчал, а потом добавил уже совсем спокойно: — Приказ о твоём назначении медсестрой нашего госпиталя уже пришёл. Полина опустила глаза. Несколько секунд она молчала. — Но я хотела... — Полина, идёт война. Сейчас не важно, чего хочет человек. Важно быть там, где он нужен больше всего. А ты нужна здесь. Эти слова прозвучали просто, без пафоса, но спорить с ними было невозможно. Полина понимала это и от этого ей становилось ещё тяжелее. — Завтра с утра официально заступаешь на свою первую смену, — продолжил главный врач. — Жить можешь у тёти Раи. Я уже поговорил с ней. У неё дома только дед Фёдор. Комнатка отдельная есть. Платить будешь сущие копейки. Зарплату получишь, хватит. Полина невесело улыбнулась. — А отказаться я могу? Доктор покачал головой. — На фронт ты сейчас идти не можешь. А работать в прифронтовом госпитале можешь. Поэтому завтра выходишь на службу. Полина долго смотрела в окно. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Я поняла. Когда она вышла из кабинета, на душе было тяжело. С одной стороны, её мечта о возвращении на передовую снова отодвигалась. С другой — она понимала, что её не отправляют в тыл. Ей снова доверяют жизнь раненых. И это тоже была служба. Тётя Рая встретила её радушно. — Ну что, поговорили? Полина улыбнулась. — Поговорили. — Ко мне жить идёшь? — Уже весь госпиталь знает? — Да тут новости быстрее ветра разносятся, — рассмеялась санитарка. — Моя ночная смена закончилась, пойдём, покажу твоё жильё. Продолжение завтра.