НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 -70 ... — 5 июля 2026 г. в 06:05:01.270
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 -70 Вечером начальник штаба вызвал его к себе. Некоторое время молча перелистывал бумаги, потом снял очки и внимательно посмотрел на Кондрата. — Миронов... Вы стали хорошо разбираться в немцах. Кондрат покачал головой. — Нет. Я стал немного лучше разбираться в людях. Начальник задумчиво усмехнулся. — Опасная наука. Он ещё немного помолчал, словно принимая решение, потом негромко сказал: — Скоро вам предстоит новое задание. — Какое? – Кондрат сразу насторожился. - Вам всё скажут. Разговор был окончен. Кондрат вышел из кабинета и медленно пошёл по длинному коридору. Он уже хорошо знал это чувство. Самые сложные задания всегда начинались одинаково — с короткой фразы, после которой наступали долгие дни ожидания и неизвестности. Приказ был коротким, без объяснений – явиться в Москву. Он вошёл в знакомый кабинет и сразу почувствовал, что разговор будет серьезным. На длинном столе лежала развёрнутая большая карта. Леса. Реки. Болота. Линия фронта уже ушла далеко на запад, но карта была испещрена карандашными пометками. Районы недавнего разгрома немецких войск. Просеки. Лесные дороги. За столом сидели трое. Один неторопливо курил папиросу, не сводя с Кондрата внимательного взгляда. Второй молча перелистывал толстую папку с документами. Третий смотрел так спокойно и пристально, будто ещё до его прихода уже принял окончательное решение. — Миронов, — первым нарушил молчание тот, что курил. — Вам известно, что после нашего наступления в лесах остались разрозненные немецкие группы? — Известно. — Им тяжело. — Да. — Но они продолжают надеяться. Кондрат молчал. — И немецкое командование тоже надеется. Оно до сих пор верит, что часть подразделений сумела закрепиться в лесах и ждёт помощи. Кондрат почувствовал, что разговор только начинается. — Мы хотим, — продолжал начальник, — чтобы в одну такую группу они поверили особенно крепко. Перед ним положили один-единственный лист бумаги. Посередине крупными буквами была написана немецкая фамилия. Шимерт. Кондрат медленно прочитал её. Потом поднял глаза. — Пленный? — Да. — Офицер? — Подполковник. В кабинете снова стало тихо. — Фигура подходящая, — спокойно пояснил начальник. Кондрат ждал. — Что требуется от меня? Куривший офицер подвинул к нему карту. — Будет создан большой, якобы немецкий, лагерь. База. Немцы должны быть абсолютно уверены, что в этих лесах находится окружённая часть под командованием подполковника Шимерта. Немецкая ставка примет решение помочь им. Такие подразделения не бросают на произвол судьбы. На такие возлагают надежды, что она еще сможет воевать. Кондрат внимательно слушал. — Они будут выходить на связь. Сбрасывать грузы. Присылать радистов. Агентов. Курьеров. Деньги. Оружие. — А мы? — А мы будем принимать всё это. Кондрат нахмурился. — Часть их людей придётся арестовать. Часть заставим работать на нас. Радиоигра должна продолжаться столько, сколько понадобится. Кондрат ещё раз посмотрел на карту. — То есть... немецкий лагерь в нашем тылу? - Кондрат ещё раз посмотрел на карту. — Не лагерь, - Начальник усмехнулся. Он сделал небольшую паузу. — Призрак лагеря. Кондрат тоже едва заметно улыбнулся. — Призраки... тоже строят планы. В кабинете впервые прозвучал негромкий смех. — Именно поэтому вы здесь. В разговор вступил второй офицер, всё это время молча листавший документы. — Миронов, вы будете отвечать за внутреннюю безопасность базы. За всё.- Он подчеркнул последнее слово. - За пленных. За наших людей в немецкой форме. За встречу прибывающих агентов. За проверку каждой легенды. За то, чтобы ни один человек не сказал лишнего слова. Каждый костёр, каждая пуговица, каждая строчка немецкого документа, каждый окурок — всё будет иметь значение. Всё должно соответствовать. Любая мелочь. Кондрат молчал. Он уже понимал масштаб будущей игры. Это была уже не разведка. И не диверсия. Это был театр. В котором за любую ошибку в спектакле платили жизнью. — Есть возражения? — спросил начальн