ГОРЬКИЙ МЁД 15 — 29 июля 2026 г. в 10:44:57.660
ГОРЬКИЙ МЁД 15 Начало Сегодня было ещё одно обстоятельство, которое тревожило хозяйку дома сильнее, чем хотелось бы признать. Александр Ильич. В сегодняшнее общество он вписывался плохо. Деревенский барин, бедный родственник, не имеющий за душой почти ничего, кроме фамилии, нового фрака и немного старомодных манер. Его происхождение позволяло представить его без стыда, но не более. За ним не стояло состояние, влияние, дом в Петербурге, ожидаемая служба, блестящие связи. Он был словно хорошо огранённый камень без оправы: посмотреть приятно, но покупать рискованно. И всё же Софья Васильевна должна была признать: Александр Ильич был хорош собой. Даже слишком. Она заметила это ещё по приезду, когда он вошёл в прихожую после дороги. Усталость не испортила его лица; напротив, придала ему какую-то благородную строгость. Высокий рост, ясные глаза, спокойная осанка, тёмные волосы — всё это могло произвести впечатление на девушек. Особенно на тех, кто воображал себя выше расчёта. Софья Васильевна бросила на дочь быстрый взгляд. Наталья в это время вертела в руках веер и, судя по выражению лица, думала вовсе не о Николя Тобольском. — Натали. — Да, маменька? — Александр Ильич сегодня едет с нами. — Разумеется. — Он не привык к нашему кругу. — Зато он быстро учится. Софья Васильевна насторожилась. — Ты уже успела это заметить? — Мы беседовали в библиотеке. — О чём? — О Петербурге. О невестах. О жемчужинах в оправе. — О чём? Наталья рассмеялась. — Не беспокойтесь, маменька. Ничего неприличного. Я объясняла кузену, что свет — это не рынок, а ювелирный салон. — Надеюсь, ты не была слишком свободна в выражениях. — Я была блистательна. — Вот этого я и боюсь. ** Софья Васильевна сошла вечером в залу первая. Дом уже был готов к выезду. В передней слышались негромкие голоса лакеев, где-то хлопнула дверца экипажа, внизу проверяли полости и фонари. В зале горели лампы, и их ровный свет ложился на зеркала, на тёмный блеск паркета, на обтянутые шёлком кресла. Всё было привычно, спокойно, устроено — именно так, как любила Софья Васильевна. Она остановилась у камина и посмотрела на часы. Натали, разумеется, задерживалась. Зато почти тотчас по лестнице сошёл Александр Ильич. Софья Васильевна невольно обернулась и на мгновение задержала на нём взгляд. Он был хорошо одет. Новый фрак сидел на нём безукоризненно: подчёркивал прямые плечи, тонкую талию, высокий рост. Правда, покрой был не совсем по последней петербургской моде; опытный взгляд Софьи Васильевны сразу это отметил. Но юношеская стать, чистота лица, тёмные волосы и спокойная осанка перекрывали этот недостаток. Она неохотно признала про себя: при настоящем столичном туалете, при дорогом белье, при умело подобранных перстнях и той особой уверенности, которую дают деньги, Александр Ильич мог бы стать одним из первых красавцев сезона. Эта мысль ей не понравилась. Софья Васильевна едва заметно вздохнула и тут же отвернулась, не желая развивать её дальше. Александр подошёл и поклонился. — Софья Васильевна, надеюсь, я не заставил вас ждать. — Напротив, Александр Ильич, — ответила она ровно. — Это Натали заставляет ждать нас обоих. Он слегка улыбнулся, но улыбка вышла напряжённой. — В таком случае я нахожусь в лучшем обществе для ожидания. Сказано было учтиво, даже ловко, и Софья Васильевна вновь посмотрела на него внимательнее. Он волновался, это было заметно; но умел скрывать волнение лучше, чем она ожидала. — Вы сегодня впервые будете в нашем кругу, — сказала она. — Не старайтесь говорить много. В первые вечера полезнее смотреть и слушать. — Я постараюсь. — И ещё: не отвечайте слишком прямо, если вопрос покажется вам неприятным. Александр поднял глаза. — Разве в обществе часто задают неприятные вопросы? — В хорошем обществе их задают так, что человек не сразу понимает, где его ранили. Он слегка поклонился. — Благодарю за предупреждение. В эту минуту сверху послышался лёгкий шорох платья. Софья Васильевна обернулась. Натали спускалась по лестнице. Она была хороша — не просто хороша, а именно так свежа