ья, сидя перед зеркалом, — вы наряжаете меня так, будто сегодня мой последний бал. — 29 июля 2026 г. в 06:15:07.778
ья, сидя перед зеркалом, — вы наряжаете меня так, будто сегодня мой последний бал. — Не последний, но, быть может, один из важных. — У Канчаловских? — Наталья рассмеялась. — Там половина гостей друг друга знает с детства, а другая половина делает вид, что знает. — Тем более следует выглядеть безукоризненно. Софья Васильевна подошла ближе и поправила на дочери ленту. Сегодня она везла в общество не только Наталью, но и Александра Ильича. Молодёжь собиралась у Кончаловских: вечер обещал быть не слишком официальным, но именно такие вечера порой оказывались важнее балов. Там не стояли церемониально по стенам, там разговаривали, смеялись, играли, присматривались друг к другу — и замечали гораздо больше, чем хотелось бы. Но самое главное, там непременно будет Мария Петровна Тобольская. А с нею — её сын Николай. Николя, как его называли в обществе. Этим летом он возвратился из-за границы, получив то самое блестящее образование, о котором матери говорили с придыханием, а отцы — с расчётом. Юноша был молод, богат, свободен. Отец его считался одним из самых значительных людей в Петербурге, и состояние Тобольских называли не иначе, как огромным. Этого было достаточно, чтобы вокруг Николая Семёновича кружились невесты — не хуже пчелиного роя вокруг сладкого мёда. Софья Васильевна не осуждала их матерей. Напротив, она была одной из них и прекрасно понимала каждую. В Петербурге хорошая партия не оставалась без присмотра; на неё смотрели, её берегли глазами, к ней подводили дочерей, как будто случайно и затем делали вид, что всё решила судьба. Она и сама мечтала о такой судьбе для Натальи. — Сегодня будет Николай Семёнович Тобольский, — сказала она как бы между прочим. Наталья взглянула на мать в зеркало. — Опять Николя? — Что значит «опять»? — Значит, что я слышу это имя чаще, чем имя нашего кучера. — Не дерзи. — Я и не пыталась. Просто удивляюсь, как один молодой человек может занимать столько места в разговорах взрослых дам. Софья Васильевна поджала губы. — Потому что один молодой человек иногда может решить всю будущую жизнь. — Мою? — Твою — в том числе. Наталья повернулась на стуле. — Маменька, я не собираюсь выходить замуж этой зимой. — А тебя никто и не выдаёт завтра утром. — Но вы уже смотрите на меня так, будто мысленно примеряете фату. — Я смотрю на тебя, как мать, которая желает тебе блестящей партии. — Мне рано. — Рано? — Софья Васильевна чуть приподняла брови. — В твоём возрасте я уже прекрасно понимала, что время не ждёт. — А я думаю, что об этом нужно говорить на будущий год. — На будущий год Николай Семёнович может быть уже женат. — Тем хуже для него. Софья Васильевна невольно отвернулась, чтобы скрыть раздражение. Наталья была умна, красива, жива — и именно оттого опасна для самой себя. Она пропускала материнские наставления мимо ушей с лёгкостью избалованной молодости, которой кажется, что судьба всегда будет ждать у дверей, пока она соизволит выйти. Софья Васильевна знала цену такой беспечности. В обществе, где все улыбаются, упущенный случай редко возвращается. — Послушай меня, Натали, — сказала она уже спокойнее. — Если партия выгодна, долго тянуть с замужеством не следует. — А если жених скучен? — Скука не самое большое несчастье в браке. Наталья внимательно посмотрела на мать. — Вы говорите это с таким видом, будто знаете наверняка. Софья Васильевна задержала на ней холодный взгляд. — Я знаю больше, чем ты. После этого Наталья не стала спорить. Только слегка улыбнулась и снова повернулась к зеркалу. Горничная подала голубое платье. Оно легло на кресло мягким сиянием — воздушное, свежее, с тонкой отделкой. Софья Васильевна сразу поняла: это то, что нужно. Не слишком вызывающе, не слишком скромно. Молодость сама сделает остальное. — Наденешь его, — решила она. — Как прикажете, маменька. — И не смей сегодня всё время смеяться. — Даже если будет смешно? — Особенно если будет смешно. — А с Николя мне улыбаться? — Улыбаться можно. Болтать — нет. — А если он сам заговорит? — Тогда отвечать умно. — Маменька, вы требуете невозм