плохо, — сказал он с улыбкой. — Из меня плохой танцор. — 4 августа 2026 г. в 10:00:08.403
плохо, — сказал он с улыбкой. — Из меня плохой танцор. Машенька тут же вмешалась: — Вот видите, Надя, это судьба. Два плохих танцора составят прекрасную пару, потому что им нечего будет друг другу доказывать. Надежда покраснела ещё сильнее. — Нет, Маша, право… Александр попытался поддержать шутку: — Я думаю, вы танец не испортите, даже если сделаете что-то не так. А если испорчу я, вы спасёте меня своим спокойствием. Пусть будут двое неумех. Надежда едва заметно улыбнулась, но покачала головой. — Простите меня. Я не могу. В её отказе не было кокетства. Она действительно боялась выйти в круг. Боялась взглядов, движения, общего внимания. Александр понял это — и оттого не стал настаивать грубо. — Тогда я не смею мучить вас. — Вы меня не мучите, — тихо сказала она и снова смутилась, словно сама испугалась этой откровенности. В это время зал оживал. Молодые люди подходили к барышням, пары начинали выстраиваться. Александр всё ещё стоял возле Звоновых, не желая уходить, но рядом уже появилась Елизавета Андреевна Ланская. Она была совсем близко. Слишком близко, чтобы её присутствие можно было не заметить. Её глаза смеялись; она смотрела на Александра открыто, выразительно, почти вызывающе. Один раз, второй — и он понял: она ждёт. Музыка заиграла. Александр ещё раз наклонился к Надежде. — Может быть, всё-таки?.. Она быстро покачала головой. — Нет, прошу вас. Не сегодня. Елизавета Андреевна тем временем уже словно пожирала его глазами. Отказаться от танца вовсе значило бы выставить себя смешным и невежливым. Не пригласить Ланскую, стоявшую рядом с таким очевидным ожиданием, — почти оскорбить. Александр повернулся к ней. — Елизавета Андреевна, позволите? — Наконец-то, — сказала она весело и подала ему руку. Натали видела всё. Видела, как он почти бегом прошёл к Звоновым. Видела, как склонялся к Надежде Андреевне. Видела её румянец. Видела отказ. И теперь видела, как Ланская с победоносной улыбкой выходит с ним в танец. «Вот она, охотница», — вновь подумала Наталья, и на этот раз мысль была уже не насмешливой, а раздражённой. Александр танцевал с Ланской не так скованно, как прежде, но всё ещё иногда сбивался. Елизавета Андреевна нисколько не смущалась. Она смеялась, говорила что-то вполголоса, легко подсказывала ему движение, чуть задерживала его руку, когда нужно было повернуться. — Не страшно, — говорила она. — Вы опять слишком серьёзны. — Я стараюсь не наступить вам на платье. — Ради этого не нужно выглядеть так, будто решается судьба России. — Значит, я преувеличиваю опасность? — Несомненно. Хотя моё платье мне дорого. Он улыбнулся. К концу танца он уже двигался свободнее. Ланская умела внушать уверенность не хуже Натали, но иначе — не наставлением, а постоянной лёгкой похвалой. Её улыбка держала его, как музыка. И Александр вновь почувствовал то тёплое, опасное чувство: он ей нравится. Она не скрывала этого. И оттого становилось легче — и тревожнее. Когда танец окончился, Натали подошла почти сразу. — Кузен, — сказала она с улыбкой, слишком любезной, чтобы быть настоящей, — вы сегодня прекрасно развлекаетесь. — Я старался не опозориться. — С Ланской у вас это почти вышло. — Почти? — Не требуйте от меня чрезмерной щедрости. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вы сердитесь? — Я? Нисколько. Только замечаю, что вы совсем забыли свою кузину. — Но вы же сами говорили, что мне нужно знакомиться с обществом. — Знакомиться — да. Немедленно предаваться под руководство каждой барышни — нет. — Каждой? — Пока одной. Но начало положено. Он хотел ответить, но Натали уже отвернулась, как будто сказала всё, что намеревалась. Александр слушал её вполуха. Вокруг говорили, смеялись, приглашали к следующему танцу, кто-то спорил о новой игре, хозяйка проходила между гостями. Но его взгляд сам собой искал Звоновых. Они были недалеко. Наконец он поймал удобный миг, чтобы можно было двигаться. Надежда Андреевна отошла к стороне, почти к дверям, ведущим в оранжерею. Ольга Васильевна разговаривала с хозяйкой, Машенька была окружена подругами. Александр подо