ГОРЬКИЙ МЁД 65 ... — 27 августа 2026 г. в 10:00:06.405
ГОРЬКИЙ МЁД 65 Михаил Петрович внимательно посмотрел на жену. — Ты говорила с Натали? — Да. — И что? — Она всё ещё разбита. Но уже не бросается словами. Это хороший знак. Михаил Петрович нахмурился. — Молчание не всегда означает согласие. — Но иногда означает конец сопротивлению. Софья Васильевна прошла к креслу и села. — Александр сообщил ей о своём намерении жениться на Надежде Андреевне. Я уверена. И это подействовало сильнее всех наших доводов. — Она плакала? — Да. Много. Но это лучше, чем упрямство. Михаил Петрович тяжело вздохнул. — Бедная девочка. — Бедная, — согласилась Софья Васильевна. — Но теперь она знает: Александр не её судьба. — Ты думаешь, после этого она примет Николая Семёновича? — Не сразу. Но она уже не настроена так ожесточённо. Сегодня она вышла к нему. Говорила вежливо. Не сделала ни одной глупости. Это уже многое. Михаил Петрович сел за стол. — Тобольский был очень внимателен. — Именно. И Натали это видела. — Видела ли? — Видела, даже если делает вид, что нет. Софья Васильевна говорила уверенно, но в глубине души сама понимала: всё ещё ненадёжно. Наталья не согласилась. Но она больше не кричала о своём отказе. А для матери, которая ещё вчера боялась открытого скандала, это было уже шагом вперёд. — Нужно дать ей немного времени, — сказала она. — Пусть переболеет. Помолвка Александра с Надеждой Андреевной сделает своё дело. Она поймёт, что ждать ей нечего. — А Николай Семёнович? — Его нужно удержать. — Как? — Участием. Болезнью Натали. Трауром в доме. Всем, что позволит нам выиграть несколько дней. Михаил Петрович посмотрел на неё устало. — Мы всё время выигрываем дни. — Пока и это немало. Он не возразил. За дверью было тихо. Дом словно затаился после всех ударов последних недель. Мария Григорьевна умерла. Александр собирался жениться и уехать. Наталья слегла от безответного чувства. Тобольский ждал. Софья Васильевна поднялась. — Главное сейчас — не спугнуть Николая Семёновича и не давить на Натали грубо. Михаил Петрович едва заметно усмехнулся. — Это говоришь ты? — Я умею учиться на обстоятельствах. Она направилась к двери, но остановилась. — Михаил Петрович, Александр должен, как можно скорее довести своё дело до конца. — С Надеждой? — Да. Чем быстрее это станет очевидным для Натальи, тем скорее она вернётся к разуму. Михаил Петрович кивнул. Софья Васильевна вышла из кабинета спокойнее, чем вошла. Впервые за долгое время ей показалось, что судьба, так опасно отклонившаяся от нужного пути, ещё может быть возвращена на место. Нужно было только выдержать. И заставить Наталью пережить свою любовь, как болезнь — тяжёлую, но проходящую. ** Прошло сорок дней со дня ухода Марии Григорьевны. В доме Неретиных траур уже не был таким глухим и строгим. Сняли часть тяжёлых покрывал, в гостиных снова стали чаще зажигать лампы, слуги перестали говорить почти шёпотом. По правилам приличия теперь можно было возвращаться к обычной светской жизни: принимать визиты, появляться на балах, бывать на вечерах и постепенно снова входить в тот круг, из которого смерть на время выводила даже самые знатные семьи. Александр не чувствовал в смене образа жизни никакой необходимости. Балы, которые ещё недавно привлекали музыкой, взглядами, разговорами, случайными встречами,теперь не трогали. У него же была другая забота — и другое счастье. С тех пор как он обрёл тепло и понимание в доме Звоновых, он ездил почти только туда. Ольга Васильевна принимала его уже, как будущего родного человека — без лишних слов, но с той мягкой заботой, которая даёт человеку почувствовать себя желанным гостем. Маша всякий раз встречала его шуткой, но в шутках её было столько радости за Надю, что Александр не мог не улыбаться. А Надежда Андреевна… она уже не прятала кольцо. Не выставляла его напоказ, нет. Не любовалась им нарочно. Но когда рука её лежала на пяльцах или на книге, тонкий золотой ободок тихо блестел на пальце, и Александр всякий раз чувствовал,