о посмотрела на него, всё ещё раскачиваясь. — 4 сентября 2026 г. в 06:00:16.109
о посмотрела на него, всё ещё раскачиваясь. — А в другом признаваться опасно? — Иногда. — Вы странный сегодня. — Я часто странный. — Нет. Сегодня особенно. Он улыбнулся. — Тогда спишем это на легкую рассеянность. Екатерина не стала настаивать, но взгляд её сделался внимательнее. Позже Тихон всё же подошёл к Надежде. Она стояла у клумбы, рассматривая ранние цветы. Александр отошёл к мужчинам, и на несколько минут вокруг стало свободнее. — Вам нравится Елховка? — спросил Тихон. Надежда обернулась. — Очень. Здесь всё так просто и радушно. Я боялась, что буду чувствовать себя чужой, но меня приняли лучше, чем я ожидала. — Вас трудно не принять. Она чуть смутилась. — Вы слишком любезны. — Нет. Говорю, как сосед, заинтересованный в добром обществе. — Тогда, как сосед, скажите: здешние девушки всегда такие милые? Тихон посмотрел в сторону, где Екатерина смеялась с Анной и Лидией. — Деревенские барышни обычно чище столичных. Не все, конечно. Но во многих есть непосредственность, которую в Петербурге быстро теряют. — Да, — сказала Надежда. — В них есть что-то очень хорошее. Простота без грубости. Такая жена, наверное, будет преданно любить мужа. Эти слова задели его неожиданно глубоко. — Возможно, — ответил он. — Вам стоит присмотреться, Тихон Константинович. Она сказала это мягко, почти дружески, без малейшего кокетства. И оттого было ещё больнее. Надежда действительно желала ему добра. Она видела в нём друга мужа, соседа, человека, которому пора устроить свою жизнь. Но не мужчину, который сходит по ней с ума. — Вы уже занялись моим будущим? — спросил он с улыбкой. — Нет. Только думаю, что хорошему человеку не следует быть одному. Он отвёл глаза. — Хороший человек — это ещё не гарантия хорошей судьбы. — Но начало. — Вы верите в начало? — Теперь да. Она посмотрела на Александра, и Тихон снова увидел тот самый взгляд. Всё. Разговор можно было заканчивать. — Я рад за вас, Надежда Андреевна, — сказал он тише. Она повернулась к нему. — Спасибо. — Правда рад. Она поняла, что в этих словах больше, чем простая учтивость, но не стала тревожить его вопросом. — Я знаю. К вечеру гости начали разъезжаться. Пермяковы были довольны: вечер удался, молодёжь познакомилась, соседи оживились, Неретиных приняли очень хорошо. Дамы подходили к Надежде, приглашали её непременно приехать к ним, обещали ответные визиты, расспрашивали, когда удобнее застать её дома. — Мы к вам в Калитино непременно приедем, — сказала Прасковья Ивановна Карасёва. — Только дайте нам день. — Будем очень рады, — ответила Надежда. – День выбирайте любой. — И вы к нам тоже, — добавила Лощинская. — Молодой хозяйке нельзя прятаться в доме. Екатерина взяла Надежду под руку. — А вы обещайте, что расскажете ещё о Петербурге. У вас выходит живее, чем у тех, кто хвастается. — Я не умею хвастаться. — Вот потому и слушать приятно. Анна Карасёва, стоявшая рядом, сказала: — И приезжайте в Медовую, если Тихон Константинович пригласит вас посмотреть пасеку. Тихон, услышав своё имя, напрягся. Надежда улыбнулась. — Мы будем рады. Александр, подошедший к ним, сказал: — Тихон уже обещал показать нам ульи. — Значит, придётся выполнять, — ответил тот. — А ты не передумал? — Я никогда не боюсь своих пчёл настолько, чтобы отменять приглашения. Все засмеялись. Неретины уезжали в прекрасном расположении духа. Дорога домой уже не казалась такой неудобной. Надежда говорила почти всю дорогу: о Пермяковых, о милой Анне, о живой Екатерине, о том, что соседские связи действительно будут полезны, что нужно обязательно принять всех в Калитине, пусть не пышно, но тепло. — Нас приняли, Александр, — сказала она. — Да. — Теперь мы не одни. Он улыбнулся. — Вы этому очень рады. — Очень. Дом оживает не только изнутри. Ему нужны люди. — Тогда придётся покупать карету. — Придётся. — Но это не прихоть. — Я уже понял, что у вас прихотей не бывает. Только разумные необходимости. — Именно. Он рассмеялся и взял её руку. В Калитино они вернулись счастливыми. Продолжение