ГОРЬКИЙ МЁД 133
ГОРЬКИЙ МЁД 133 Начало И всё же в день венчания и отъезда Пётр Константинович не мог закрыть дверь за сыном, отправить его одного. Вместе с обоими сыновьями он сел в карету. На них были обычные строгие костюмы, без какой-либо торжественности. Отец не считал этот брак событием, которое следовало отмечать, и даже теперь, когда уже ничего нельзя было изменить, внутренне противился всему происходящему. За окном медленно проплывал утренний Петербург. Чем дальше они отъезжали от центра, тем реже становились дома, тем просторнее ложилась дорога. Илья несколько раз смотрел в окно, но не произнёс ни слова. Михаил тоже молчал. Пётр Константинович сидел, опираясь на трость, и лишь изредка бросал короткий взгляд на младшего сына. Возможно, каждый из них понимал: эта дорога ведёт не только к венчанию, но и к окончательному прощанию Ильи с прежней жизнью. У небольшой церкви карета остановилась. Никаких экипажей, никаких любопытных, никакой толпы. Именно этого и добивался Пётр Константинович: чтобы всё прошло тихо, без свидетелей и лишних разговоров. Через некоторое время показалась карета Марии Григорьевны. Илья сразу напрягся. Она приехала точно к назначенному часу, рядом с ней была только Лизка, служившая при ней и сопровождавшая хозяйку. Когда Мария вышла из экипажа, Илья на мгновение не смог отвести от неё взгляд. Просторное тёмное платье скрывало фигуру, и сидело на ней немного необычно. Мария была бледной, очень собранной, и в этой собранности чувствовалось огромное внутреннее напряжение. Пётр Константинович тоже посмотрел на будущую сноху. Долго, оценивающе, почти сурово. Потом едва заметно поморщился и отвернулся. Ни слова приветствия не последовало. Мария всё поняла и тоже ничего не сказала. Илья подошёл к ней, предложил руку и тихо спросил: — Вы готовы? Она подняла на него глаза. — Да. Вместе они вошли в церковь. Внутри было прохладно и тихо. Пахло воском, старым деревом и ладаном. Несколько свечей горели перед иконами, и их огоньки особенно ярко мерцали в полумраке. Прихожан не было. Только отец Николай, Неретины - отец и сын, Капитон, прислуга Ильи Петровича, и Лизка, девка Марии Григорьевны. Так начинался брак, который ещё совсем недавно никто из них не мог представить. Отец Николай вышел из алтаря, внимательно посмотрел на молодых, но ни о чём не спросил. Видимо, ему уже объяснили всё, что следовало знать. Илья и Мария встали рядом. Когда священник начал молитву, Илья украдкой взглянул на женщину, которая через несколько минут должна была стать его женой. Мария стояла неподвижно, опустив глаза, губы её едва заметно шевелились. Он понимал: сейчас она думает не о нём. И это уже не причиняло той боли, которой он раньше боялся, потому что теперь знал гораздо больше — кого она любит, чей ребёнок живёт под её сердцем и почему она стоит рядом с ним. Когда пришло время обмена кольцами, рука Марии дрогнула. Илья заметил это и осторожно коснулся её пальцев. Совсем ненадолго. Мария подняла глаза, и в этом коротком взгляде было столько боли, благодарности и страха перед будущим, что Илья едва выдержал. Священник продолжал обряд, звучали молитвы. Илья слушал их и думал о том, насколько странно распорядилась его жизнь. Когда-то он мечтал услышать эти слова рядом с Марией и верил, что будет счастлив уже от одного того, что она станет его женой. Теперь мечта сбывалась именно в тот момент, когда радоваться ей было невозможно. Она выходила за него, любя другого. Он брал её в жёны, зная это. А где-то далеко от этой маленькой церкви человек, которого Мария любила, начинал свою страшную дорогу. Когда отец Николай назвал их мужем и женой, Мария закрыла глаза. По её щеке медленно скатилась слеза. Илья ничего не сказал, только чуть сильнее сжал её руку. После обряда они подошли к Петру Константиновичу и Михаилу. Михаил первым сделал шаг вперёд, взял руку Марии Григорьевны, наклонился и поцеловал её. — Поздравляю вас. — Благодарю, Михаил Петрович, — прошептала она. В голосе не было радости, только усталость. Пётр Константинович пожал руку сыну ко