ГОРЬКИЙ МЁД 130
ГОРЬКИЙ МЁД 130 Илья говорил тихо, без прежней сдержанности, и впервые Мария увидела перед собой не спокойного, холодноватого Илью, а человека, который прятал чувство и больше не собирался его скрывать. — Я знаю, что вы меня не любите, — продолжил он. — И не стану требовать того, чего вы дать не можете. Но всё, что будет в моей власти, я для вас сделаю. Он горько усмехнулся. — Правда, в моей власти теперь совсем немного. У меня нет будущего, которое мне готовили. Нет положения, на которое я рассчитывал. Скоро я уеду в далёкое имение, почти забытое семьёй. Я не могу обещать вам богатства и лёгкой жизни. Мария слушала неподвижно. — Но одно обещать могу, — сказал Илья. — Я буду любить вас всегда. И если вы согласитесь стать моей женой, никогда не попрекну вас тем, что ваше сердце принадлежит другому. Я буду делать всё, чтобы вам было спокойно. Всё, что смогу. У Марии снова задрожали губы. — Вы понимаете, что говорите? — Понимаю. — Я люблю Евгения. — Знаю. — И, может быть, никогда не смогу полюбить вас. — И это знаю. Она смотрела на него с мучительным недоумением. — Тогда зачем вам такая жизнь? Илья ответил не сразу. — Потому, что жизнь без вас мне всё равно не кажется лучше. Мария закрыла глаза. Слёзы снова потекли по щекам. — Я не хочу вас обманывать. — Не обманывайте. — Не хочу принимать вашу любовь и ничего не давать взамен. — Я ничего не прошу взамен. Она качнула головой. — Так нельзя. — Почему? — Потому, что вы тоже человек. Вам тоже будет больно. Илья едва заметно улыбнулся. — Мне уже было больно. Я знаю, что это такое. Мария отвернулась. Некоторое время никто не говорил. Потом Илья произнёс: — Есть ещё одно, что вы должны знать. Через несколько дней я уезжаю. Она посмотрела на него. — Куда? — В имение в Тамбовской губернии. — Надолго? — Вероятно, навсегда. Он говорил спокойно. — Петербург для меня закончен. Имение старое, давно запущенное и почти не приносит дохода. Если вы согласитесь на брак, вам придётся уехать вместе со мной. Я не хочу скрывать от вас, какой будет эта жизнь. Мария неожиданно перестала плакать. Лицо стало другим, сосредоточенным, почти испуганным не его словами, а собственной мыслью. Она медленно села. — Теперь я понимаю. Илья насторожился. — Что? — Почему Евгений Васильевич просил вас жениться на мне. Илья вскочил. — Вы понимаете? Она подняла на него заплаканные глаза. — Да. — Почему? Мария попросила тихо: — Сядьте, пожалуйста. Он вернулся на место. Она долго собиралась с духом. Пальцы так сильно переплелись, что костяшки побелели. — Есть ещё кое-что, чего вы не знаете. Илья молчал. — И никто не знает. Голос дрогнул. — Я жду ребёнка. Он замер. Мария смотрела в пол. — Ребёнка Евгения Васильевича. Несколько секунд Илья даже не мог понять сказанного. Потом всё сразу соединилось: просьба на очной ставке, отчаяние друга, его желание любой ценой выгородить Илью и добиться его освобождения. «Не оставляй Машеньку». Евгений знал. Мария продолжила тихо: — Я не представляю, что мне делать. Маменька больна, денег почти нет, приданого нет. Сейчас я никуда не выхожу, поэтому никто ничего не замечает. Но это ненадолго. Она положила ладонь на живот. — Скоро скрыть уже будет невозможно. Илья сидел неподвижно. В их обществе подобная история означала почти полное крушение для женщины. Но он смотрел на Марию и видел не скандал, не нарушение правил, не будущие пересуды. Он видел женщину, которую любил. И ребёнка своего друга. — Кто-нибудь знает? — спросил он. — Никто. — Даже ваша мать? — Нет. — Евгений знал? Мария задумалась. — Возможно, догадывался. Илья закрыл глаза. — Вот почему… — Да. Теперь вы понимаете. Он медленно выдохнул. — Теперь понимаю. Мария посмотрела на него. — После того, что я рассказала, вы можете забрать своё предложение. Я пойму. Илья резко поднял голову. — Нет. — Илья Петрович… — Нет, Мария Григорьевна. Ничего не изменилось. — Но ребёнок… — Ребёнок Евгения Васильевича. Она замолчала. — И потому тем более ничего не изменилось, — продолжил он. — Я обещал ему не оставить вас. Теперь я понимаю, о чём им