Горький мёд 181
Горький мёд 181 НачалоНачало В доме начинался день. Где-то далеко стукнула дверь, послышались два голоса, затем короткий скрип половиц. Возле его комнаты всё оставалось тихо. Никто не звал, не торопил. Евгений немного посидел, вслушиваясь в эту тишину, потом поднялся и подошёл к столику. В кувшине ещё оставалась вода. Он налил её в чашку, выпил и поставил чашку на блюдце. Фарфор звякнул; почти тотчас за дверью раздались шаги и осторожный стук. — Войдите, — произнёс Евгений, невольно поправляя ворот ночной рубахи. На пороге появился Васька, уже причёсанный, в чистой одежде. Он поклонился и посмотрел на гостя с такой готовностью, словно давно дожидался этого звука. — Барин изволит умываться? Одеваться прикажете? Евгений кивнул. Васька исчез и вскоре вернулся с тазом и кувшином тёплой воды; через плечо у него было перекинуто белое полотенце. Устроив всё на умывальном столике, он проверил, не качается ли таз, затем обернулся. — Я сейчас ещё бритвенное принесу. Вчера вы ничего не сказали, а я спросить не посмел… Бриться изволите? Евгений провёл ладонью по щеке. Щетина жёстко царапнула пальцы. Он вспомнил, как выглядел вчера в маленьком зеркале у себя дома, и повернулся к висевшему над умывальником зеркалу. После сна лицо казалось чужим: припухшие веки, след от подушки возле виска, седые волосы, примятые с одной стороны. — Принеси, — сказал он. Васька метнулся к двери. Евгений тем временем наклонился над тазом и полил воду на ладонь. Она была именно такой, как нужно: достаточно тёплой, чтобы не пришлось заставлять себя умываться, и достаточно свежей, чтобы окончательно прогнать сон. Мальчишка вернулся с бритвой, мылом, кисточкой и небольшим зеркалом, которое можно было поставить ближе к окну. Разложил принадлежности на полотенце, раскрыл бритву, но, заметив, как Евгений посмотрел на лезвие, тотчас подал её ручкой вперёд. — Сам, — негромко сказал Евгений. — Слушаю-с. Я здесь, ежели что понадобится. Брился он медленно. Пришлось придвинуть зеркало, повернуться к свету. Васька стоял в стороне и молчал, лишь однажды подал чистую воду, прежде чем его об этом попросили. Когда Евгений закончил и вытер лицо, парень убрал таз и принёс одежду. Светлая рубашка лежала поверх тёмного сюртука, рядом были приготовлены брюки; возле стула стояли начищенные чёрные сапоги. Евгений взял рубашку, развернул её и невольно взглянул на Ваську. — Это всё мне? — Вам-с. Еварест Семёнович распорядились. Он произнёс это просто, как нечто давно решённое, и Евгений не стал расспрашивать. Надел рубашку, застегнул пуговицы. Васька подал сюртук, придержал его за плечи, помог расправить рукав. Сукно легло непривычно плотно, заставляя выпрямиться. Евгений повёл плечами, провёл ладонью по груди, проверяя, не тесно ли. Сапоги оказались немного свободны, но сидели удобно. Он сделал несколько шагов по комнате и остановился перед зеркалом. В отражении стоял худой седой мужчина в добротном тёмном сюртуке. Чисто выбритые щёки ещё резче обозначили впадины, зато ворот рубашки закрыл шею, а одежда скрыла измождённое тело. Евгений машинально поправил обшлаг. Движение получилось знакомым, почти забытым; на мгновение он увидел собственную руку молодой, легко выходящей из нового рукава. — Не жмёт нигде, барин? — спросил Васька. — Нет. Хорошо. — Тогда пожалуйте в столовую. Еварест Семёнович вас дожидаются. Перед выходом Евгений оглянулся на сундук. — А вещи? — Уложат, барин. Не извольте беспокоиться. В коридоре пахло горячим хлебом. Дневной свет уже добрался до окон, и дом выглядел иначе, чем вчера: стали видны потёртые края дорожек, тёмные сучки в крашеных половицах, латунные ручки на дверях. Навстречу попалась девушка в белом фартуке. Увидев Евгения, она посторонилась, поклонилась и поспешила куда-то в глубину дома. Еварест Семёнович поднялся из-за стола. — Доброе утро, Евгений Васильевич. Как вы себя чувствуете? — Хорошо. Благодарю вас. Он сказал это и лишь затем понял, что действительно чувствует себя лучше. Вчерашняя дрожь прошла, голова была ясной, ноги держали увереннее. Евгени