У кого-то из детства остаются психологические травмы. У меня остался осуохай.
У кого-то из детства остаются психологические травмы. У меня остался осуохай. Когда я была совсем маленькая, мама на полгода уехала в Улан-Удэ защищать диплом, а бабушка осталась в Якутске защищать русский язык в отдельно взятой внучке. Меня отдали в якутские ясли. Ясли подошли к вопросу серьёзно. Через пару месяцев по квартире ходил языковой барьер ростом меньше метра, с бантом, хорошим аппетитом и требованием немедленно выдать кашу. Бабушку я называла по-якутски «эбээ». В моём детском исполнении это звучало примерно как «аба». «Утуо сарсыарда, аба! Хаахы биэр!» Это я желала бабушке доброго утра и просила кашу. Всё остальное тоже говорила по-якутски. Бабушка понимала меня по мимике. Она у меня с детства работает без перевода. В конце концов бабушка позвонила маме: «Делай что хочешь, но возвращайся быстрее. Ещё немного, и наша внучка окончательно превратится в человека, которого я не понимаю». И добавила главный аргумент: «По вечерам она заставляет меня танцевать осуохай». Пока мама защищала диплом, я получила второе языковое образование и возглавила домашний национальный ансамбль. Бабушка поступила туда без конкурса. Мама вернулась. Русский язык спасли. А осуохай нет. И теперь стоит мне услышать якутские мотивы, как разум ещё только поворачивает голову на звук, а ноги уже идут по кругу. У кого-то зов джунглей. У меня зов осуохая. Особенно на территории Республики Саха (Якутия). Здесь у меня автоматически подключается местный пакет: акцент, якутские слова и танцы без дополнительной оплаты. Дорообо, махтал, тугуйда. «Мин сахалыы билбэппин» означает: «Я не знаю якутского». «Мин эйигин таптыыбын» означает: «Я тебя люблю». Словарный запас небольшой, зато составлен грамотно: поздороваться, поблагодарить, признаться в любви и сразу предупредить, что продолжения разговора не будет. Осуохай представляет собой круговой танец с песенной импровизацией. Если переводить на мой язык: что вижу, то и пою. В моём случае: что вижу, то и говорю. Так что журналистика здесь вообще ни при чём. Это генетическая память. Просто со временем ей выдали пресс-карту. На этом генетическая память могла бы успокоиться. Но нет. В Якутии она вспоминает всё сразу. Раньше я заставляла танцевать одну бабушку. Теперь хватаю всех, кто оказывается рядом, и бегу с ними в круг как сумасшедшая. А ещё кричу аффирмации в реку Лену. Лена кричит в Лену. Наконец-то разговор двух стихий на равных. Участвую в алгысе, приветствую духов огня и местности. Я пока ни с чем окончательно не определилась, поэтому признаю сразу все пять стихий. Вдруг у одной сегодня выходной. И периодически кричу: «Уруй-айхал! Уруй-айхал! Уруй-айхал! Айхал! Айхал!» В переводе это означает: «Благословению и добрым пожеланиям слава!» Это не крик. Это якутская система оповещения о приближении счастья. Чтобы Вселенная потом не сослалась на плохую связь. К месту или не к месту, какая разница? Я же должна показать, что не зря ходила в якутские ясли. Потому что Якутия меня не успокаивает. Она меня включает. У кого-то психологические травмы. У меня генетическая память на всю жизнь. С якутским акцентом, осуохаем и отсутствием кнопки «потише». Уруй-айхал!