Баухаус и Бухенвальд
Баухаус и Бухенвальд «Я не желал быть архитектором, промышленным дизайнером, скульптором, художником, графическим дизайнером. Я хотел быть членом Баухауса и в этой роли способствовать построению нового общества». Немецкий архитектор Франц Эрлих учился в Баухаусе в 1927-1930 гг. Будучи коммунистом, в 1930-х гг. Эрлих стал активным членом антифашистского движения и был помещен в тюрьму. В 1937 г. тюремное заключение сменилось отправкой Эрлиха в концлагерь Бухенвальд. Руководство лагеря, узнав о его архитектурно-дизайнерском прошлом, поручило Эрлиху спроектировать ворота с девизом «Каждому свое». Эрлих справился с задачей, придумав довольно лаконичный шрифт в духе баухаусовской типографики, лишенной орнаментальности. В дальнейшем дизайнер сотрудничал с проектным отделом концлагеря, передавая разные сведения инженерно-строительного характера местным участникам «Сопротивления». После войны Эрлих остался в ГДР, помогал восстанавливать Дрезден и работал главным архитектором Лейпцигской торговой ярмарки. Но вот что любопытно: в 1950-х гг. ветер вновь сменился, и на фоне борьбы с формализмом и космополитизмом в искусстве баухаусовское прошлое Эрлиха стало отягощающим обстоятельством. В 1954 г. он начал сотрудничать с тайной полицией Штази в качестве информатора, но это уже совсем другая история. Продолжение следует. ——— Bauhaus and Buchenwald “I did not want to be an architect, an industrial designer, a sculptor, a painter, or a graphic designer. I wanted to be a member of the Bauhaus and, in that capacity, contribute to the building of a new society.” German architect Franz Ehrlich studied at the Bauhaus from 1927 to 1930. A communist, he became actively involved in the anti-fascist resistance during the 1930s and was eventually imprisoned. In 1937, prison gave way to Buchenwald concentration camp. After the camp authorities learned of Ehrlich’s architectural and design background, they commissioned him to design the entrance gates bearing the motto “Jedem das Seine” - “To each his own.” Ehrlich responded with a strikingly restrained typeface: geometric, unornamented, and unmistakably reminiscent of Bauhaus typography. Thus, at the entrance to a Nazi concentration camp stood an inscription whose visual language echoed the very modernist school the regime had forced to close only a few years earlier. Ehrlich later worked in the camp’s design and construction office, while passing various kinds of engineering and construction information to members of the underground resistance inside Buchenwald. After the war, he remained in East Germany, took part in the reconstruction of Dresden, and served as chief architect of the Leipzig Trade Fair. But then the ideological winds shifted once again. In the 1950s, amid the campaign against formalism and cosmopolitanism in art, Ehrlich’s Bauhaus background became a liability rather than an asset. In 1954, he began cooperating with the Stasi as an informant. But that is another story. To be continued… (photos: daz.de, Buchenwald Archive, Alfred Stüber via buchenwald.de, WIki Commons)