..Квартира матери пахла пирогами, старыми книгами и... тишиной.
..Квартира матери пахла пирогами, старыми книгами и... тишиной. — Ну наконец-то. Знала, что придёшь. Чайку? С малиновым вареньем? — Чай. - Лена бессильно села на стол... Мать смотрела на неё внимательно. Наливала чай. — Опять поругались? — Сказал… что не ожидал, что будет так тяжело. Что мы ошиблись. Что в нашем возрасте не нужно было заводить детей. Что он чувствует себя в ловушке. Мать взяла её руку — холодную, дрожащую. — Глупый он. Мужчины все такие. Думают сначала, что готовы. А когда ребёнок рождается… это как удар под дых. Не знают, как себя вести. Но это пройдёт. — А если нет? — Елена заплакала. — Если он так и останется… таким? — Пройдёт. — Мать улыбнулась. — Я не первый год замужем. Твой папаша тоже такой был. Первые три месяца — как зомби ходил. А потом… раскачался. Начал и пелёнки менять. Твой станет хорошим папой. Я знаю. — Я так устала быть одна, — прошептала она. — Ты не одна. У тебя есть я. — Я не про тебя. Я про… него. — Он ещё не понял что к чему. Но ты-то поняла главное? — Что? — Что рассчитывать можно только на себя. Всегда. — Мать посмотрела ей в глаза. — Ты прошла через многое. Через неудачи, через слезы. Ты выживешь. И вырастешь его. Одна — если понадобится. Я уверена. Слёзы покатились по щекам Лены. Но уже не было острой боли. Было грустно. Горько. Но спокойно. — Мне так обидно, — призналась она. — Что он сказал про ошибку. — Он не прав. — Я понимаю. Но мне… горько. От того, что я надеялась. — Надежда — это хорошо. Но опора для тебя — это в первую очередь ты. — Пойду, мам. Мишка просыпается. — Иди. И помни: ты молодец. Они вышли, а дождь продолжал идти - мелкий, противный. В кармане пальто телефон. Ни звонка от Димы, ни сообщения... И Лена поняла: надеяться больше не на кого. Кроме себя. Это было горько. Очень горько. Но она уже знала — выдержит. Миша тихо сопел в коляске. «Я справлюсь, ради сына справлюсь», — подумала она. И пошла домой. Пока только к себе. А там кто его знает как все сложится. Жизнь, она такая...