На старости лет игрушку завести.😡 — Дима! Ты слышишь, что я тебе говорю? — Елена неожи...
На старости лет игрушку завести.😡 — Дима! Ты слышишь, что я тебе говорю? — Елена неожиданно ударила ладонью по столу. Чашка подпрыгнула. Кофе разлился — коричневое пятно на скатерти. — Слышу. Муж даже не вздрогнул и не поднял глаз от ноутбука. Синий свет экрана бил в лицо, делая его чужим и жестким. ...Три месяца назад он приносил ей чай в палату, когда схватки отпускали и она хотела пить... Массировал ноги, потому что она не могла уснуть. Нарезал ломтиками фрукты — спелые, сладкие. Плакал в родильном зале, сжимая её руку так, что ей было больно... А как они ждали этого ребенка! Три процедуры эко, месяцы слез и ожиданий... И когда наконец результат был достигнут, они были счастливы. Счастливы до невозможности и казалось дальше будет только лучше... Но сейчас он только печатал. Не поднимая головы. Быстро, методично, будто опаздывал. — Дима. Возьми Мишу на двадцать минут. Пока я душ приму. Он плачет, не замолкая. Я не помню, когда спала больше трёх часов подряд. Я одна с ним, я просто схожу с ума, Дима.. — Ты издеваешься? — Почему? Я же не прошу вставать к нему в шесть утра. Я прошу… просто не игнорировать. Когда он кричит. Когда я говорю, что не справляюсь. — Мы были неправы, — он сказал это тихо. Не крикнул. Просто констатировал. — В нашем возрасте, для нас сорокалетних, ребёнок — клетка. Я хочу уйти отсюда, из этого сум.асшедшего дома.. Хоть куда-нибудь. Он встал. Ушёл в спальню. Хлопнул дверью — так, что задрожали стёкла... А Елена смотрела на снимок УЗИ в рамочке. Где Миша — комочек. Размером с вишню. Где он ещё не родился. Где всё было просто и понятно. На кухне закипел чайник, выключив его, она повернулась и увидела своё отражение в зеркале — бледное, с красными глазами, с волосами в неаккуратном хвосте. Она одела Мишу и вышла с ним на улицу, надеясь что малыш поспит на свежем воздухе, а она хотя бы выдохнет. ...На детской площадке пахло дождём и мокрой пылью. Листья липли к подошве, цеплялись за штанины. Миша сопел в коляске, укрытый пледом до самых глаз. Елена шла медленно. Избегала качелей, беседок. Ей не хотелось ни с кем разговаривать.