Марина не дрогнула.
Марина не дрогнула. — Да ну, — сказала она, отмечая в таблице галочкой молоко. — Галина Петровна вроде там живёт. — Живёт пока, — Тамара понизила голос. — Только Света при рабочих всем хвасталась, что мать на неё переписала. Стоит во дворе, командует, бригаде говорит: делайте на совесть, квартира моя, не съёмная. Бабки на лавке всё слышали. И замки, говорят, сменила. Галине новый ключ дала, а так — Светкин теперь дом. Вот теперь все сошлось. Марина допила чай, села в машину и минут пять просто сидела. Двигатель работал, в салоне пахло ванильной вонючкой, а она все сидела. Она поняла: угроза свекрови была пустой. Квартира уже ушла. Дарственная — это не обещание на бумаге, которое можно порвать. Это когда бывший владелец в собственном доме становится гостем. Скандалить не стала. На её маршруте было правило: не предъявляй поставщику недостачу, пока не пересчитал коробки трижды и не сфотографировал. Ей нужен был свидетель. Чтобы Галина Петровна открыла себя сама. При Дмитрии. Случай подвернулся быстро. В конце апреля у свекрови день рождения. — Марин, ну ты как, пойдёшь? — спросил Дмитрий осторожно. Он ждал отказа. — Пойду, — сказала она спокойно. — Конечно, пойду. И Катю нарядим. Он посмотрел с подозрением. Списал на хорошее настроение. А у неё действительно было хорошее настроение. Впервые за два года она шла на ужин не как обвиняемая, а как человек, который пересчитал коробки... Стол Галина Петровна накрыла с размахом. Оливье, селёдка, картошка, курица. Света сидела по правую руку — нарядная, с новым маникюром. Дмитрий ел и нахваливал. Катя возила вилкой по тарелке и дергала под столом ногой. Марина ждала. После второй рюмки Галина Петровна начала: — Вот сижу, смотрю на вас и думаю. Хорошо, когда детки рядом. Светулька вон мать не бросает, ремонт мне делает. А некоторые приедут раз в месяц, нос наморщат и уехали. Я ж поэтому хочу чтоб все по справедливости было, — продолжила свекровь. — Потому что вы детки мои. А кто мать не уважает, тому и наследства не видать. Квартира моя, отцовская память, мне и решать, кому достанется. А чтоб не делили потом после меня, я Катюше оставлю, у нее вся жизнь впереди, пусть ей стартом будет. Да, Катюша? — Галина Петровна, а вы знаете — вы абсолютно правы, это справедливо — сказала Марина самым тёплым голосом. За столом стало тихо. — Правда ваша, — продолжила Марина. — Квартира ваша, кому хотите, тому и оставляйте. И раз уж вы всё решили насчёт Кати — давайте сделаем по уму. В понедельник съездим с вами к нотариусу и оформим завещание как полагается. Я сама вас отвезу. И Дима будет спокоен, и Света не в обиде, и никто потом носом не наморщит. Поедем? Тишина стала плотной. Было слышно, как на кухне капает кран, который Света так и не починила. — Это… зачем сразу к нотариусу. Успеется. — Так чего тянуть? — Марина говорила мягко. — Вы спокойны будете, что всё по закону. Поедем в понедельник? — Я… подумаю. — А чего тут думать, мам? — вдруг встрял Дмитрий. — Марина дело говорит. Оформим у нотариуса, и закроем тему. А то ты этим завещанием третий год трясёшь, а бумаги толком и нет.