Вспомнила, как работала на двух работах после смерти мужа. Днём на фабрике, вечером убо...
Вспомнила, как работала на двух работах после смерти мужа. Днём на фабрике, вечером уборщицей в офисе. Спала по четыре часа. Деньги откладывала Кате на институт. Катя институт бросила на третьем курсе, сказала: «Не моё». Марина не ругала. Сказала: «Ищи своё». Катя нашла — продажи, менеджмент, карьера. Съехала в съёмную квартиру. Стала приезжать всё реже. Марина не давила. Ждала. Вспомнила, как Катя попала в аварию пять лет назад. Разбила чужую машину, которую взяла покататься. Владелец грозил судом. Марина сняла со сберкнижки все накопления и отдала дочери. Катя взяла. Сказала: «Отдам». Не отдала. Марина не напоминала. Вспомнила, как Катя позвонила год назад и сказала: «Мам, я выхожу замуж». Марина обрадовалась. Спросила, когда знакомиться. Катя замялась. Сказала: «Слушай, давай попозже. У нас сейчас завал — свадьба, то-сё. Не до того». Свадьба прошла. Марина узнала о ней случайно — увидела фотографии на страничке Кати в интернете. Там были все: друзья, коллеги, его родня. Её не было. Она закрыла страницу и ничего не сказала. Через неделю Катя позвонила сама: «Мам, мы расписались. Скромно, просто в ЗАГСе. Я тебя не позвала, потому что ты бы всё равно не поехала, да и скучно тебе было бы с молодёжью». Марина сказала: «Поздравляю». Положила трубку. Пошла в магазин, купила бутылку водки, выпила одна. В первый раз за десять лет. Вспомнила всё это, сидя в кресле перед телевизором. И вдруг поняла: внутри что-то погасло. Не больно, не громко — просто темнота. Она встала, подошла к серванту. Там, за стеклом, стояли фотографии. Катя в детском саду. Катя с букетом на первое сентября. Катя с велосипедом. Катя с мужем — незнакомым мужчиной, которого Марина никогда не видела вживую. Она смотрела на эти фотографии, пытаясь понять, где на них прячется тот человек, который сказал ей сегодня: «Ты лишняя»... ...Дверной звонок раздался через три дня. Марина открыла. На пороге стояла Катя с букетом цветов и коробкой конфет. С мужем — высоким, стриженным под ноль, — и с внуком Мишей, маленьким мальчиком с веснушками, который тут же полез на шкаф за книжками. — Мам, привет. Мы на часок. В гости. Познакомиться. Марина отступила, пропуская их в квартиру. Катя ходила по комнатам, как хозяйка, открывала шкафы, заглядывала на кухню. Муж стоял у окна, смотрел на город. Миша сел на пол, рисовал мелками в альбоме. — Мам, а ты знаешь, сколько стоит твоя квартира? — сказала Катя, вернувшись в гостиную. — Район-то хороший, метраж тоже. Мы тут прикинули — если продать, можно взять нам двушку побольше, а тебе комнату. Или студию где-нибудь поближе к нам. Чтобы ты не одна, чтобы мы рядом. Марина смотрела на дочь, на её улыбку. На его уверенный взгляд. На Мишу, который рисовал дом с двумя трубами и кривой скамейкой. — Квартира, — сказала она медленно. — Это всё, что у меня есть. — Мам, ну что значит «всё, что есть»? Ты живёшь прошлым. Вещи, стены — это ерунда. Главное — люди, семья. А мы тебя не бросим. Мы тебя к себе возьмём. Ты же сама говорила — главное, чтобы вместе. — Говорила. — Ну вот. Давай думать. Мы уже и агенту позвонили. Он готов приехать, оценить. Ты только бумаги подпиши. Марина молчала. Миша подошёл к ней, показал рисунок. «Это мы с тобой, баб. И папа». — Ты мне не веришь? — спросила Катя. — Думаешь, я тебя обману? — Не знаю, — сказала Марина. — Я ничего уже не знаю. Она подошла к окну. За окном шёл снег. Первый в этом году. Крупный, мокрый. Она смотрела на снег и думала о том, как Катя в детстве ловила снежинки ртом. Запрокидывала голову, стояла, ждала, когда упадёт. И хохотала, когда попадало в нос. «Мам, смотри! Я поймала!» — Мам? — голос Кати за спиной. — Ты меня слышишь? — Слышу, — сказала она, не оборачиваясь. — Я подумаю. — Только недолго, ладно? Агент ждать не будет. Рынок сейчас сложный. Надо ловить момент. — Я подумаю, — повторила Марина. Она слышала, как они одеваются в прихожей. Как Катя говорит мужу: «Ну я же говорила, она сложная. Всегда такая упрямая. Всё ей надо обдумать, переварить. Никакой гибкости». Муж что-то ответил, тихо. Хлоп