Он встал, сходил в комнату, вернулся с сумкой. Собрал вещи за вечер — молча, аккуратно,...
Он встал, сходил в комнату, вернулся с сумкой. Собрал вещи за вечер — молча, аккуратно, складывая футболки так, как складывал всегда, уголками. Галя сидела на кухне и слушала, как скрипит дверца шкафа. В одиннадцать вечера он вышел в коридор, обулся, взял сумку. — Пока, — сказал он. — Если что — звони. — Миша. — Что? Она хотела сказать: «Не уходи». Или: «Я боюсь». Или: «Останься, я передумаю». Но не сказала ни того, ни другого, ни третьего. — Удачи тебе, — сказала она. Дверь закрылась тихо. Без хлопка... На выходных они с Артёмом переехали. В новой квартире пахло краской и чужой жизнью. Артём зашёл в свою комнату, посмотрел на окно, на рисунок мелом на подоконнике, и сказал: — Мам. Солнце тут нарисовано. — Вижу. — А стирать надо? — Пока не будем. Пусть остаётся. Он кивнул, поставил коробку с машинками на пол и вдруг обнял её — крепко, по-детски, уткнувшись носом ей в бок. — Мам, а дядя Миша будет к нам приходить? Галя замерла. — Не знаю, Тёма. Не знаю. Прошла неделя. Две. Миша не звонил. Галя узнала от общей знакомой, что он вернулся в общежитие и всем рассказывает, какая она гадкая и меркантильная. Что он-то думал, она порядочная женщина, а оказалось, у нее всё по расчёту. Она злилась. Потом злость прошла, и осталось другое — то, что не имеет названия. Не вина. Не жалость. Что-то между ними, тяжёлое, как несвежий воздух в закрытой комнате. Досада скорее всего. «Я сделала все правильно», — думала она.- «Это абсолютно справедливо» Но от этих мыслей легче почему-то не становилось... Старую однушку она сдала. Новую квартиру приводила в порядок по вечерам, готовила Артёму ужин, проверяла уроки. Жизнь наладилась. Почти. Иногда, проходя мимо окна, где на подоконнике мелом было нарисовано солнце, она думала: вот бы сейчас кто-то пришёл и сел рядом. Не мешая. Просто сел, обнял, сказал доброе слово. Но она сама этого «кого-то» выставила за дверь. И теперь у неё была большая светлая квартира, отдельная комната для сына, школа в пяти минутах и тишина. А этот "кто-то" решил, что просто умнее всех. И правда говорят, что простота хуже воровства...