«Привет. Насте плохо, Тёмка с температурой. Приехать не могу — аудит. Дай, пожалуйста, ...
«Привет. Насте плохо, Тёмка с температурой. Приехать не могу — аудит. Дай, пожалуйста, номер твоей мамы, я ей напишу, объясню ситуацию». Ответ пришёл через три минуты. Номер — и «конечно, спасибо, что занимаешься». Мила Викторовна, надо думать, удивилась. Но приехала. Свекровь, как выяснилось, не нужно было упрашивать — нужно было написать и сказать: ваш внук болен. Она приехала с термосом, градусником и тем самым запасом нотаций, из-за которого Настя её не выносила. Сообщения посыпались к вечеру. «Ты с ума сошла? Зачем ты её вызвала?!» «Ты вообще понимаешь, что она мне устроила?! Она мне УЖЕ про смесь лекцию читала! И про то, что я его не так одела!» Марина читала, сидя на кухне. Стас резал апельсин — тихо, аккуратно, долька к дольке. Она писала ровно и коротко. Днём она репетировала эти фразы вслух — одна на кухне, шёпотом, как идиотка: «Тебе нужна была помощь. Я попросила того, кто рядом и кто может. Я прийти не смогла. Прости, что не предупредила заранее». Ответа не было. Три точки в чате возникали и гасли, возникали и гасли — Настя набирала, стирала, набирала. Марина смотрела на эти точки и чувствовала, как что-то в ней впервые за год распрямляется. Медленно, со скрипом, как спина после целого дня в неправильной позе. Потом точки пропали совсем. — И что теперь? — спросил Стас, подвигая ей апельсин. — Теперь она со мной не будет разговаривать. — Долго? — Не знаю. Может, месяц. Может, до Нового года. Стас кивнул. На его лице не было ни торжества, ни осуждения — только внимание, осторожное, как у человека, который держит на ладони птицу и боится спугнуть. — И как ты? Марина прислушалась к себе. Внутри было тихо и пусто, как в квартире, из которой вывезли мебель. Немного страшно. Немного стыдно. И где-то под всем этим — тонкий, почти девичий голосок: а может, и не надо ей больше звонить. — Живу, — сказала она. — Впервые за год — просто живу. Телефон на столе замигал. Мама. Половину экрана занимал текст, начинавшийся со слов «Ну я даже не представляю, как ты могла…». Марина посмотрела на экран. Потом перевернула телефон экраном вниз, взяла дольку апельсина и прожевала её медленно. Сок был горьким и сладким одновременно. Разговор с мамой подождёт до утра. Утром она выскажет всё, что думает, — спокойно, с запасом воздуха. Так учил её психолог — она нашла его в январе, в самую тёмную свою неделю, они созванивались по видео, и о нём она никому не рассказала. Потому что это была её комната. Единственная, которую она не отдала. А за окном падал первый снег. Он ложился на козырёк подъезда, где жила Настя, на крышу дома, где жили мама и вся её правота, и на машину во дворе, к которой с утра вернётся обычная жизнь. Обычная и — впервые за очень долгое время — её собственная...
Канал в каталоге Максиметера
1 726 подписчиков · Медиа и блоги