с его на почту, как самое дорогое сокровище.
с его на почту, как самое дорогое сокровище. Грузная женщина в очках посмотрела на его серьёзное лицо и сказала: — Да не волнуйтесь вы так, Михаил Георгиевич, дойдёт. Обязательно дойдёт. — Вы не понимаете, — ответил Михаил. — Это письмо должно дойти! Так письмо отправилось в долгий путь. Оно пересекло реки и горы, проехало на поездах тысячи километров, пока, наконец, не оказалось в маленьком городке, где жила Тамара. На почте в этом городке работала Гуля. Женщина средних лет, с длинными жёсткими волосами, заплетёнными в тугую косу. С проницательным взглядом, который мог пронзить человека насквозь. Но для семьи Али Гуля была не просто почтальоном. Когда-то давно, когда Али был ещё подростком, его родители в шутку пообещали Гуле, что её дочь Дина станет женой Али. Гуля поверила. Она начала готовить Дину к замужеству, как к самому важному экзамену в жизни. Она уже представляла, как они с Али будут жить в одном дворе, как Дина родит ему детей, как они все вместе будут праздновать свадьбы и дни рождения. Но Али вернулся из института не один. Рядом с ним была Тамара – та самая темноволосая девка из русской глубинки. Гуля была в ярости. Не только на Али, а больше на эту «чужачку», которая приехала и украла у неё зятя. Когда в руки Гули попало письмо издалека, она прочитала адресата и сразу узнала фамилию. Её лицо исказилось в злобной усмешке. Она взяла конверт, повертела в руках. — Письмо от родни, — прошипела она. — Первое. Наверное, очень важное. Это хорошо, что важное. Очень хорошо… Она вышла из отделения почты. Солнце палило нещадно, а асфальт так нагрелся, что от него шёл жар. Гуля дошла до мусорной урны, что стояла за крыльцом, оглянулась по сторонам и, убедившись, что никого нет, бросила конверт в кучу мусора. — Будет знать, как брать то, что тебе не принадлежит, — пробормотала она, возвращаясь обратно. Это было то самое письмо, которое должно было помирить Тамару и родителей. Но Тамара так его и не увидела. И продолжала думать, что родители всё ещё сердятся на неё. Всё ещё держат обиду.