— Дура ты. Просто дура по жизни, — авторитетно пояснила Марковна, поправляя панамку. — ...
— Дура ты. Просто дура по жизни, — авторитетно пояснила Марковна, поправляя панамку. — А тебе-то что с того, Петровна? Хочет он твою квартиру или не хочет? Ты посмотри на вещи трезво. Кто ещё к тебе придёт, если не внучок? Сынок твой Андрей вечно занят – пока все деньги в своей Москве не загребёт, не приедет. Дочь твоя тоже на работе днюет и ночует. А ты взяла и единственного помощника своего выпнула. Ну и что, если за квартиру? Не заслужил он её, что ли? Елена Петровна хотела было возразить, но Марковна не дала вставить и слова: — А что, если тебе и вправду год жить остался? Ты этот год как провести хочешь - в тишине и обиде, глядя в потолок? Или всё-таки с родным человеком рядом? Да сделай ты его счастливым, раз такая возможность есть! Разве парень не заслужил этого за то, что твой скверный характер терпит и за картошкой бегает? Слова подруги, едкие и правдивые, достучались до совести Петровны. Весь вечер она ходила по комнате, смотрела на телефон. В конце концов, не выдержала и набрала номер Алёши. — Приходи, — только и сказала она. — Поговорить надо. Внук пришёл через полчаса. Вид у него был виноватый. Елена Петровна усадила его пить чай, и вздохнула: — Бог с тобой, Алёшка. Подумала я тут... Перепишу я квартиру на тебя. Живи, пользуйся, раз так тебе это важно. Только не бросай меня совсем уж в одиночестве, пока я еще тут, на земле этой грешной. Алёша вдруг вскинулся, и в глазах его сверкнула самая настоящая ярость. — Бабуль, да какая квартира! — возмущённо проговорил он, даже притопнув ногой. — Я это просто так ляпнул! Дядю Андрея хотел позлить, понимаешь? А то что он? Приехал весь такой важный, на белой машине, жизни меня учит, а сам тебе за год ни разу позвонить не соизволил! У них там, в Москве, все помешаны на этих метрах квадратных. И он помешался, думает, все такие же. Вот я и ударил по больному, чтоб он не умничал тут! Он перевёл дыхание и добавил уже тише: — А мне, бабуля, если честно, вообще всё равно, на кого ты её отпишешь. У тебя дети есть, пусть сами разбираются. А я вообще при чём здесь? Неудобно стало Петровне. Ох, как неудобно! Опять она за старое – в людях только плохое искать начала. А внук-то у неё, оказывается, просто с характером, а так, дурного долго не помнит. И стало у них всё, как было до приезда Андрея. Даже лучше. Каждый день Алёша заскакивал после учёбы, гремел на кухне чайником и исправно таскал тяжелые сумки. А недавно он пришёл не один. Привёл тоненькую девушку с огромными глазами и смешными косичками. — Вот, познакомься, баб. Катя. Невеста моя! — объявил он, сияя как начищенный пятак. Елена Петровна прищурилась, разглядывая гостью: — А мама-то твоя в курсе? — Не-а, — хохотнул Лёша. — Решил сначала с тобой познакомить. Твоё слово – закон! Приятно стало бабушке, ох как приятно. Сердце даже как будто болеть перестало – какой там год, она ещё на свадьбе плясать будет! Поняла она, что такой почёт и уважение дорогого стоят. Любит её внучок, по-настоящему любит, без всяких там корыстных планов. А насчет квартиры она теперь точно знала: достанется она молодым. В помощь, для старта. Лишь бы жили дружно, лишь бы заходили почаще. Ведь в конце концов, не стены главное, а те, кто за ними смеётся и чай пьёт.