й внук нашелся! Правду говори: квартиру её хочешь в наследство получить? Мать твоя уже ...
й внук нашелся! Правду говори: квартиру её хочешь в наследство получить? Мать твоя уже всё распланировала? — Нет, — отвечал Алёша дерзко, и в его голосе Елена Петровна не узнала того мягкого мальчика, что частенько пил у неё чай. — Люблю я бабулю, ясно тебе? Вот и прихожу. Вы же, дети её родные, не приходите? Андрей Анатольевич в Москве деньжищи кует, мать в отчётах закопалась. Вот я и делаю за вас вашу работу! Елена Петровна, стоявшая в коридоре, сначала расплылась в улыбке. Вот это внучок! Защитник! И правду ведь говорит – редкие гости они у неё. Но тут она уловила какую-то странную, неприятную усмешку в его голосе. Она осталась за стеной, решив послушать дальше. — Думаешь, я – дурак и так просто тебе поверил? — ворчал Андрей. — Или думаешь, я не знаю, что врач твоей мамке сказал? Да бабушке жить осталось от силы год! И тут ты решил за ней «поухаживать». Ты из меня идиота-то не делай, племянничек. У Елены Петровны ноги так и подкосились. Она схватилась за стену, чтобы не упасть. Как так? Жить – год? Почему ей никто не сказал? Сын знает, дочка знает… и внук, получается, знает? — Ну и что? — Голос Алёши стал каким-то непривычно злым. — Ну даже если и так? Квартира, не квартира… Чего в этом плохого? Чего ты взъелся, дядя Андрей? Можно подумать, ты всё в своей Москве бросишь, вернёшься в нашу Пупырловку и будешь за мамкой своей ухаживать? Горшки за ней выносить, когда совсем прижмёт? Нет? То-то же. А я здесь. Я хлеб ношу и пол мою. И если за это мне достанется квартира – это будет честно. Она всё равно кому-то должна остаться! Андрей молчал, желваки гуляли по скулам. Он смотрел в окно на пыльную дорогу их сонной «Пупырловки», и в его глазах читалось всё – и пренебрежение к этой глуши, и нежелание бросать столичный комфорт ради ухода за старой матерью. Назад он возвращаться явно не собирался. — А-а, я понял! — Алёша вдруг обидно рассмеялся, глядя на дядю. — Ты просто мне завидуешь, Андрюха. Завидуешь чёрной завистью, потому что ты на свою ипотеку в Москве до самой пенсии горбатиться будешь. А я квартиру получу просто так, в наследство! Ещё и от твоей же мамки, которую ты бросил. Ну так тебе и надо! Нечего было уезжать и нос задирать. Для Елены Петровны, стоявшей за дверью, этих слов оказалось вполне достаточно. Она толкнула дверь и зашла на кухню. Сын и внучок притихли мгновенно. Они оба поняли: старушка всё слышала. Каждое слово. — Вот так, значит, Алёшенька?! — Елена Петровна медленно прошла к столу, опираясь на спинку стула. — Теперь понятно мне стало, почему ты вдруг в помощники записался. — Бабуль, да ты не так поняла! — чуть не крикнул внук, вскакивая. — Это я просто... это мы с ним... — А я-то всё голову ломала, — перебила она его, качая головой, — чего это мой Алёша на работу не устраивается? Другие ребята вон, курьерами бегают, копейку в дом несут. А зачем Алёше работать, если бабка - святая простота – на него квартиру вот-вот отпишет? Распланировал уже, где диван новый поставишь? — Нет, бабуль, клянусь, всё совсем не так было! — Алёша попытался схватить её за руку, но Елена Петровна резко отстранилась. — Всё, хватит сказок, — отрезала она. — Иди отсюда. Видеть тебя не хочу! Алёша постоял секунду, сжимая кулаки, потом зло махнул рукой и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. *** Уже на следующий день Андрей, пряча глаза и бормоча что-то про «срочные дела на фирме», укатил обратно в Москву. Елена Петровна осталась одна. Совсем одна. Квартира, которая ещё вчера казалась уютным гнездышком, вдруг стала огромной, холодной и пустой. Тишина давила на уши, а в углу прихожей сиротливо стоял не вынесенный пакет с мусором. Через пару дней она снова вышла на лавочку. Вид у неё был помятый, под глазами залегли тени. — Ну и дура ты, Петровна! — без обиняков заявила Елизавета Марковна, как только подруга приземлилась рядом и рассказала ей всю историю с сыном и внуком. — Марковна, ты уж определись, — вяло огрызнулась Елена Петровна. — То я у тебя наивная дура, что внуку-проходимцу верила... то просто дура, потому что выгнала его.