Квартира — И чего это он к тебе ходит, Петровна? Так и шастает, так и шастает. Каждый...
Квартира — И чего это он к тебе ходит, Петровна? Так и шастает, так и шастает. Каждый день его тут вижу. — Так внук же! Заботится о бабушке, радость моя. — А раньше чего не приходил? Помнится, года три мы его вообще тут не видели. А тут – на тебе, здрасте, я ваша тётя! — Не знаю… Повзрослел, что ли. Поумнел. Осознал, видать, что бабушка у него одна. — Эх, Петровна, наивная ты душа. Не верю я в такое. Чтобы люди вот так, ни с того ни с сего, в ангелов превращались. Тут, мать, чую, собака зарыта... Две подруги Елена Петровна и Елизавета Марковна сидели на лавочке возле дома уже второй час. Тема была благодатная: сплетни общих знакомых уже закончились, болезни обсудили, цены на сахар обругали, теперь перешли к самому вкусному – родственникам. И тут Елена Петровна на подругу обиделась. Не понравилось ей, что та на внучка её, Алёшеньку, наговаривает. Однако зерно сомнения, брошенное едкой Марковной, попало в благодатную почву. Обида обидой, а подозрительность у Елены Петровны проснулась. Вечером, когда Алёша зашёл к ней после учёбы, она решила устроить ему настоящий допрос с пристрастием. — Алёш, а чего это ты ко мне ходить зачастил в последнее время? – спросила она внезапно внука. — Раньше-то тебя калачом не заманишь, а теперь каждый день на пороге. Алёша даже поперхнулся от такого неожиданного вопроса, откашлялся и отвёл взгляд. — Ну… Мама попросила, — промямлил он, ковыряя пальцем клеёнку. — Чтобы я тебе помогал. А то у неё, сама знаешь, работа… она вообще не успевает. Сказала: «Иди, Алексей, бабушке трудно одной». Елена Петровна хмыкнула. — То-то я и думаю. Не сам ты до этого додумался, помощничек. Алёша вдруг поднял голову и посмотрел на неё вполне по-взрослому, без тени смущения. — Конечно, не сам! Баб, ну мы разве в таком возрасте до такого додумаемся? Нам же гулять охота, в приставку играть, с девчонками в парке сидеть. «Молодец! — невольно подумала бабушка. — Жёстко, но зато правду сказал! Другой бы начал соловьём заливаться про великую любовь, а этот – как на духу». — Ты лучше, баб, скажи, чем тебе помочь? — Алёша ловко перевёл тему. — Давай в магазин схожу. Список мне напиши, я мигом! В магазин – это он как раз кстати сообразил. Продукты у Елены Петровны почти все закончились, холодильник сиротливо глядел пустотой. Сама она всё утро думала, как же потащит сумки - магазин-то не близко, на соседней улице, а после последнего приступа поднимать тяжелое врачи строго-настрого запретили. Нужно было и картошки взять, и курочку на суп, и хлеба свежего, да и порошок стиральный, как назло, в самый неподходящий момент закончился. «Зря на него Марковна наговаривает! Ох, зря! — думала Елена Петровна, глядя, как внук лихо закидывает на плечо рюкзак. — Какой-никакой... А помогает ведь! Не то что некоторые…» Так и повелось. Алёша ходил регулярно. Елена Петровна нарадоваться не могла: совсем большой парень стал, понимающий. Стала она в душе уже прикидывать, как бы квартиру на него отписать, чтобы парню старт в жизни был хороший. Всё-таки единственный внук. Так бы и пребывала она в этой благостной уверенности, если бы не один случай. *** В тот день в гости неожиданно нагрянул Андрей – младший сын Елены Петровны. Андрей был поздним ребёнком. Умный был шибко, ещё в университете начал деньги заколачивать, потом рванул в Москву и там закрепился. Приезжал редко, всё больше по телефону справлялся о здоровье. А тут приехал без предупреждения. Елены Петровны в этот момент дома не было. Сидели они с Елизаветой Марковной на лавочке, под жарким майским солнцем и Марковна вдруг запричитала: — Ой, давление! Давление, Лена, голова раскалывается! Всё, не могу, побегу я домой, в холодок. Петровне одной сидеть под палящим солнцем тоже не улыбалось. Она поднялась к себе. Дверь открыла тихо – замок у неё был смазанный, работал бесшумно. Заходит в прихожую и слышит – из кухни уже чуть ли не ругань несётся. Голоса мужские, резкие. В одном из них признала голос сына своего, Андрюшки. — Ты мне сказки тут не рассказывай! — кричал Андрей. — Ишь ты, заботливы