ечный день Тамара ходила сама не своя. Руки тряслись, молоко проливалось мимо вёдер, а ...
ечный день Тамара ходила сама не своя. Руки тряслись, молоко проливалось мимо вёдер, а в голове пульсировала одна мысль: «Я не помогла. Я стояла и слушала». Ей было невыносимо стыдно перед Лилей, её подругой по несчастью, за то, что она не вмешалась, не закрыла собой, не попыталась остановить этот кошмар. А Лилия... Лилия весь день была похожа на живой труп. Она вышла на дойку, шатаясь и держась за стену. Глаза её были красными, опухшими, и слёзы то и дело наворачивались снова и снова. В них была бесконечная обида и тяжесть осознания. Именно в этот пыльный, жаркий день до Лильки наконец дошло то, что Тамара знала уже давно: никакие они не наёмные работницы, никакой это не «заработок». Это было самое настоящее, бесправное рабство в его самой жуткой форме. Здесь не было законов, не было жалости. Был только дед, хлыст и бесконечная степь. *** После обеда, в короткие минуты отдыха, Тамара решилась подойти к подруге. Лилия сидела в углу пристройки, пытаясь натянуть на плечи старую кофту. Когда ткань коснулась кожи, Лиля вскрикнула. — Дай посмотрю, — тихо сказала Тамара. Она осторожно отодвинула край одежды и едва не вскрикнула сама. Плечи, руки и спина Лилии были исполосованы багровыми, вздувшимися рубцами. В некоторых местах кожа лопнула, и выступила сукровица. Это выглядело страшно – ярко-синие и кроваво-красные полосы на белой коже смотрелись как клеймо. Лилия сама, как будто только сейчас поняла, как жестоко с ней обошлись. Она зарыдала. Но на этот раз тихо, бесшумно. Ей было страшно, что дед вернется вечером и снова начнёт этот жуткий ритуал. Тамара не выдержала. Она подошла, опустилась на колени и крепко обняла подругу, стараясь не задевать раны. — Не бойся, Лилька! — прошептала она ей, поглаживая по голове, как маленького ребёнка. — Слышишь? Не бойся. Скоро всё это кончится. Мы не сдохнем здесь. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Слышишь меня? Лилия вытерла лицо грязным рукавом и с отчаянной надеждой посмотрела на Тамару. Впервые за всё время она не стала спорить, не начала рассказывать, что «скоро приедет Баха». Она всерьёз зацепилась за слова Тамары, как утопающий за соломинку. — Придумаем? — едва слышно переспросила она. — Правда? — Правда, — твёрдо ответила Тамара, и в этот момент она сама в это поверила. Теперь их было двое. Это была уже не просто пара запуганных женщин, а две души, объединенные одной общей болью и одной ненавистью. Осталось только решить, как и когда они закончат весь этот кошмар, и какой ценой им удастся вырваться из этого ада. — Пойдем, — Тамара помогла Лиле встать. — Надо вёдра помыть, пока бабка не пришла. Нам силы нужны. Чтобы уйти, Лилька, нужны силы. Ешь всё, что дают, через силу ешь. Даже если не хочется, ешь! Лилия кивнула, вытерла слёзы, и молча поплелась за Тамарой.