ишь, мёрзнешь? Прыгай на переднее сиденье! — крикнул он, открывая дверь.
ишь, мёрзнешь? Прыгай на переднее сиденье! — крикнул он, открывая дверь. Женщина, расплывшись в благодарной улыбке, быстро запрыгнула в салон. — Не передумала? — спросил Баха, прищурившись и глядя на неё в упор. Она лишь молча и часто замотала головой, поудобнее устраиваясь в кресле. — Ну и правильно, — Баха удовлетворённо кивнул. — Всё равно в вашем Степняке работы нет, только пыль глотать. А так хоть копеечку подобьёшь, ребёнка в школу отправишь на следующий год. Женщина снова кивнула. Она не произнесла ни звука. Тамаре на мгновение даже показалось, что незнакомка немая или просто слишком напугана. Баха поймал любопытный взгляд Тамары в зеркале заднего вида. — Знакомая моя, из Степняка, — пояснил он, трогаясь с места. — На заработки едет. С нами по пути, так чего пустому месту пропадать? Тамара кивнула. Присутствие ещё одной женщины в машине немного разрядило обстановку. Паника внутри чуть утихла – всё-таки втроем ехать спокойнее, чем с одним Бахой. — Всё, дамы, теперь едем без остановок! — объявил Баха, выезжая на трассу. — Сейчас там дальше магазин будет круглосуточный, «У Петровича». Если кому приспичит чебурек съесть или лимонадом заправиться – говорите сразу. А потом – только вперед, до самого упора. Женщины промолчали, лишь синхронно кивнули. В салоне воцарилась тяжёлая тишина. Каждый думал о своём. Баха – о деньгах и долгах, Тамара – о сыне и далёком доме, а молчаливая женщина – о новых тетрадках для ребёнка, ради которых она готова была ехать в неизвестность с угрюмым мужчиной на дребезжащей машине. «Нива» неслась сквозь ночь, разрезая фарами густой туман, стелющийся над дорогой.