Малая родина - 7 Вечерний вокзал жил своей обычной, суетливой жизнью. Тамара стояла н...
Малая родина - 7 Вечерний вокзал жил своей обычной, суетливой жизнью. Тамара стояла на платформе, сжимая в одной руке ручку тяжелого чемодана, а в другой – ладошку Тимурчика. Её сын был самым настоящим маленьким вихрем. Его так и тянуло к самому краю платформы, туда, где в полутьме поблёскивали стальные рельсы. — Тимур, стой! — в десятый раз прикрикнула Тамара, дёргая его за руку. — Вот приедет поезд, тогда и пойдём. А сейчас стой смирно, а то дядя-милиционер заберет. Тимурчик на секунду затих, округлив глаза, но уже через мгновение снова начал подпрыгивать, пытаясь вырваться. Тамара вздохнула. В голове, не переставая, крутились мысли об Али. Она чувствовала себя предательницей. Ну как можно было оставить его сейчас? Очевидно, что у него большие проблемы. А что она? Просто собрала чемодан и укатила. «Правильно ли я поступила?» – этот вопрос сверлил мозг. Но Али был непреклонен: «Я разберусь с делами и заберу вас. Обещаю». Она знала своего мужа: если он что-то вбил себе в голову, спорить бесполезно. Если сказал «надо уехать», значит, ему действительно так проще решать проблемы, не оглядываясь на жену и ребёнка. Но был ещё один страх. Её родители. Тамара не видела их много лет. Уехала против их воли. Письмо, которое она написала, осталось без ответа. А вдруг они её не простили? Приедет она сейчас с внуком, которого они в глаза не видели, а отец скажет: «Иди туда, откуда пришла». От этой мысли подташнивало сильнее, чем от запаха привокзальных беляшей. От тяжелых раздумий Тамару отвлекло ощущение чьего-то внезапного появления. Рядом словно вырос незнакомый мужчина. Тамара рефлекторно прижала Тимурчика к себе. Мужчина был среднего роста, грузный, в чёрном спортивном костюме, который едва сходился на его круглом животе. Смуглое лицо, маленькая редкая бородка, похожая на козлиную, и бегающие, тревожные глаза. Он оглядывался по сторонам так, будто за ним гналась свора собак. — Вы Тамара? — спросил он низким, хриплым голосом. — Да, я... — Тамара испуганно попятилась, загораживая собой сына. — А в чем дело? — Меня Баха зовут, — представился он, вытирая пот со лба широкой ладонью. — Поедем со мной! Быстро. — Никуда я с вами не поеду! — Тамара выпрямилась, стараясь придать голосу твёрдости, хотя сердце внутри бешено колотилось. — У меня поезд через пятнадцать минут. Уходите, или я сейчас закричу! Баха тяжело выдохнул и снова осмотрелся по сторонам. — Али порезали, — сказал он почти шёпотом, наклонившись к самому её уху. — Он в больнице сейчас. Я вас хочу отвезти. К нему. Мир вокруг Тамары на мгновение померк. Ноги стали ватными, в ушах зашумело. — Боже... — прошептала она, хватаясь рукой за воздух. — Господи... Он жив? — Жив. Жив... пока, — Баха поморщился, как от зубной боли. — Но там всё очень плохо, Тамара. Поехали. А то... можем не успеть. Тамара больше не задавала вопросов. У неё не было на это сил. Она подхватила Тимурчика, взяла свой чемодан, и побежала вслед за быстро идущим Бахой. Маленький Тимур, напуганный резкой переменой маминого настроения, начал капризничать, но Тамара буквально волокла его за собой, не замечая ничего вокруг. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Только бы выжил! Только бы успеть!». Они выскочили на привокзальную площадь. Баха подбежал к старой «Ниве», припаркованной прямо под знаком «Остановка запрещена». Машина была пыльная, со следами ржавчины на крыльях, но завелась с первого оборота. Они рванули с места. Ехать до центральной больницы минут десять. Но для Тамары это время превратилось в вечность. Она сидела на переднем сиденье, вцепившись в ручку двери. Тимурчик сзади притих и во все глаза смотрел в окно на мелькающие огни города. Он явно не понимал, что происходит. Ещё пять минут назад мама обещала ему «чух-чух» и железную дорогу, а теперь они мчат на дребезжащей машине с незнакомым дядей, который жутко пахнет табаком. Перед глазами Тамары проносилась вся их жизнь с Али. Вот она впервые видит его в университетском коридоре. Он тогда был в ослепительно белой рубашке, которая висела на нем,