око открытыми глазами.
око открытыми глазами. – Мить, а он нас не съест? – спрашивала Катя. – Не съест, – важно отвечал Митька. – Он добрый. Он меня спас. – А можно его погладить? – Можно. Только осторожно. Чтоб тётя Полина рядом была. И Митька, чувствуя себя самым счастливым мальчиком на свете, весело смеялся. *** Развлекательный центр гудел, как огромный улей. Яркие огни мигали, музыка гремела из динамиков, детские голоса сливались в один сплошной радостный гвалт. Татьяна сидела на скамейке у игровой площадки, держась за ручку коляски, в которой спала маленькая Алёнка. Платон носился среди других детей, карабкался по горкам, прыгал в бассейн с шариками и визжал от восторга. Татьяна смотрела на него и улыбалась, но улыбка была вымученной. Последние недели дались ей тяжело из-за бессонных ночей, не уходивших тревог и постоянного напряжения, которое не отпускало ни на минуту. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, и всё время хотела спать. Татьяна поднесла ладонь к покрывшемуся испариной лбу. Голова снова закружилась, пол под ногами качнулся, и в глазах потемнело. Татьяна почувствовала, как струйка холодного пота потекла по спине, а сердце забилось в висках, часто и неровно. Приступы бывали у неё и раньше, но не такие сильные. Обычно хватало глубокого вдоха, глотка воды, нескольких минут покоя. Но сейчас всё было иначе. Мир вокруг расплывался, звуки становились глухими, будто она погружалась под воду. Кто-то подошёл и сел рядом. Татьяна не видела его лица, только тёмное пятно, склонившееся над ней. – Вам плохо? – спросил мужской голос, спокойный и низкий. – Татьяна Владиславовна, вы меня слышите? Она вздрогнула. Он назвал её по имени. Она попыталась сфокусировать взгляд и вспомнить, где могла его видеть, но мысли путались, как множество нитей. Мужчина не представился. Он отошёл на минуту, купил бутылку воды, вернулся, открутил крышку и поднёс к её губам. – Пейте, – сказал он. – Медленно. Татьяна сделала несколько глотков. Вода была прохладной, и постепенно туман в голове начал рассеиваться. Она подняла глаза и сказала: – Спасибо. Но я не помню вас. Откуда вы меня знаете? – Это неважно, – ответил он. – Главное, вам лучше. Да, ей было лучше, и когда Платон, раскрасневшийся и счастливый, подбежал к ней, а Алёнка проснулась и захныкала в коляске, Татьяна окончательно взяла себя в руки и улыбнулась мужчине. – Вы, правда, очень помогли. А теперь простите, нам пора… *** Дома Татьяна до вечера возилась с детьми, потом покормила их и уложила спать. Мысли возвращались к тому мужчине. Кто он? Откуда знает её имя? Почему не представился? И самое главное – почему ей стало так страшно, когда он назвал её по имени? Будто она должна была его знать, но не помнила и что-то очень важное ускользнуло от неё. Ладно, может, они больше не встретятся и беспокоиться не о чем. Она взяла телефон, записалась на приём к врачу на завтрашнее утро, набрала номер няни и предупредила, что та будет ей нужна. Потом откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Руки её дрожали. Приступы были и раньше, но она всегда списывала их на усталость, на стресс, на бессонницу. Теперь она поняла – это не просто усталость. Что-то происходило с её телом. Что-то серьёзное. Наутро она оставила детей с няней и поехала в клинику. Врач, немолодой мужчина, выслушал её, осмотрел, направил на анализы и обследования. Результаты должны были прийти через несколько дней. Татьяна вышла из кабинета и села в машину. Она смотрела на июньское небо и думала о том, что жизнь снова подкидывает ей испытание. Сначала Александр, потом отец, Василина, Алёнка, теперь это. А она так устала… *** В Москве, в большом кабинете с видом на реку, сидели двое: Егор Бурый, дородный, в дорогом костюме, и известный чиновник – седой, ухоженный, с холёными руками. На столе лежала карта области, испещрённая пометками. – Я хочу вложиться в базу отдыха, – говорил чиновник. – Элитную. С обширными охотничьими угодьями рядом. Чтобы клиенты могли поохотиться, отдохнуть душой. Нужно место. Живописное и тихое. Подберёшь у себя? – Подберу, – кивн