Полынь - 2, глава 50 (завтрашняя глава сегодня только для вас) Суд над Андреем прошёл ...
Полынь - 2, глава 50 (завтрашняя глава сегодня только для вас) Суд над Андреем прошёл быстро и без лишнего шума. Зал был маленький, народу немного – свидетели, понятые, да несколько любопытных из соседних деревень. Андрей сидел на скамье, опустив голову, и не поднимал глаза. Когда судья зачитал приговор, он только кивнул. Штраф. Шесть месяцев в колонии-поселении. Он не спорил, не просил снисхождения, не пытался оправдаться. Ему было всё равно. Мужики из окрестных деревень собрались на совет через неделю после приговора. Захар, Степан, Геннадий, Василий и ещё человек десять пришли на место сгоревшей избушки. Обугленные брёвна ещё пахли гарью, земля была чёрной от пепла. Геннадий огляделся, сплюнул и сказал: – Ну что, мужики. Без избушки всяко не обойтись. Надо ставить новую. – Поставим, – согласился Захар. – И дорогу к ней расчистим, чтобы машина могла подъехать. – Давайте-ка прикинем, что к чему, и завтра, помолясь, начнём. Шифер у меня есть, покрыть крышу хватит. И на пристройку останется. – Вовка, сварка твоя работает? Надо сделать так, чтоб всё по уму было… – Василь, а с тебя печка, да чтоб не дымила, смотри… Кирпичи у кого есть? И рамы оконные… Работали дружно, согласованно, без лишних слов. Расчистили просеку, убрали поваленные деревья, засыпали ямы. К концу недели начали строительство. Избу срубили добротную, крепкую, светлую, с настоящей печкой и большими окнами. Она стояла на том же месте, где сгорела старая, но была выше, просторнее, надёжнее. И когда последний гвоздь был забит, Захар довольно потёр руки: – Вот теперь порядок. Хорошее дело сделали мы, мужики. Быть добру! *** Александр остался у Нины Дорошиной. Сначала на одну ночь, потом на две, и задержался намного дольше. Он не говорил о будущем, не строил планов, ничего не обещал. Просто остался, и Нина не гнала его, пустив в свою постель уже на третью ночь. Ей уже давно было одиноко, а он был мужчиной, который умел красиво говорить и улыбаться, умел поддержать её нужным словом и охотно дарил свои ласки. Этого ей хватало, и потухшие глаза Нины снова засияли счастливыми искорками. *** Митю выписали через две недели. Он вернулся домой худой и бледный, но первое, что сделал, побежал в сарай к Гришке. Медведь лежал на сене, поднял голову, увидел мальчика и заворчал – тихо, ласково, как умеют только те, кто узнаёт своих. – Гриша! – помахал ему Митька, обнимая Полину. – Я вернулся! Я так скучал! Полина стояла в дверях и улыбалась, не скрывая своей радости. А вечером они с Василием Егоровичем сели за стол и стали решать, что делать с медведем. – Я не могу его отпустить, Василий Егорович, – говорила Полина. – После болезни он слишком слаб. И лапа у него раздроблена. Он не сможет ходить далеко, добывать себе пропитание. В лесу он погибнет. – Значит, оставим его у нас, – сказал Василий Егорович твёрдо. – Построим ему вольер. Хороший, крепкий. И берлогу сделаем, чтобы зимой было, где спать. Попрошу мужиков помочь. Не откажут. Пусть зверь живёт. Он взялся за дело с той основательностью, которая всегда отличала его. Вольер получился большой, просторный, с высокими стенами и деревянным полом. В углу для Гриши выкопали яму и соорудили настоящую берлогу – с сухим сеном внутри, с навесом от дождя. Гришка сначала ходил по вольеру настороженно, принюхивался, трогал лапами качающиеся на цепях автомобильные шины – его игрушки. Потом забрался в берлогу и несколько часов не вылезал оттуда. Полина стояла рядом и смеялась. – Смотри, деда Вася, Гришке там нравится! – восторженно размахивал руками Митя. – А то, – отвечал довольный старик. Полина продолжала лечить медведя. Делала перевязки, поила отварами, кормила досыта. Гришка принимал её заботу с явным удовольствием. Он больше не рвался в лес, не тосковал по свободе. Он был дома. Все мальчишки в деревне завидовали Митьке. Ещё бы! У него был свой медведь. Настоящий, живой, огромный. Вовка, Саша и Катя – дети Веры и Николая – теперь приходили к Митьке каждый день. Они стояли у вольера, прижимались носами к прутьям и смотрели на Гришку шир