тветила Тамара, накручивая спагетти на вилку. – Может, это кто-то из твоих новых партнё...
тветила Тамара, накручивая спагетти на вилку. – Может, это кто-то из твоих новых партнёров? – Не знаю, – Костя покачал головой. – Но я это выясню. И когда найду – уничтожу. Тамара поднесла бокал к губам, пряча улыбку. «Ищи, братец, – подумала она. – Ищи. Но меня ты никогда не найдёшь». Она начала проводить всё больше времени на работе. Ей нужно было подготовить почву для главного удара. Она тайно встречалась с конкурентами, обещая им долю в бизнесе брата в обмен на поддержку. Она переводила деньги на счета подставных фирм, которые сама же и контролировала. Она плела паутину, в которую должны были попасть Костя и … Никита. Особенно её беспокоил Никита. Племянник подрастал, и Аркадий, ещё при жизни, начал переписывать на него часть активов. Никита был следующим в цепи наследования. Если бы с Костей что-то случилось, всё досталось бы Никите. Тамаре нужен был план, который убрал бы обоих. А потом случилось то, чего Тамара никак не ожидала. Она забеременела, правда, не была уверена, что именно от мужа. Она встречалась с разными мужчинами, которые нравились ей, но делала это без обязательств и была вполне довольна такой жизнью. Сначала она хотела избавиться от ребёнка, но потом решила, что её собственный малыш ей не помешает. Ведь это её ребёнок и, раз уж так получилось, значит, он обязательно должен родиться. И будет даже хорошо, если отец малыша не Валерий. Она хотела красивого, статусного ребёнка, которого муж ей, конечно, дать не мог. Но как же он обрадовался, когда узнал о её беременности. Валерий терпел все её капризы, носил завтраки в постель, делал массаж, возил к врачам, ни разу не пришёл домой без маленького подарка, лакомства или цветов, которые любила Тамара. Но так и не заставил дрогнуть её каменное сердце. *** Однажды вечером, листая старые фотографии, Тамара наткнулась на снимок, где была запечатлена их семья: Аркадий, Алла, Костя и она, маленькая, лет пяти. Все улыбались. Тамара посмотрела на своё детское лицо и потрогала фотографию пальцами. «Ты уже тогда была для них чужой, – подумала она. – Ты всегда была такой. Щенок, с которым можно поиграть, а потом выбросить». Она закрыла альбом и спрятала его в дальний ящик стола. От прошлого не должно было остаться ничего, что могло бы напомнить ей о том, кем она была когда-то – дочерью убийцы и алкоголички. Она встала и подошла к окну. За стеклом шумел вечерний город, залитый огнями. Она смотрела на него и чувствовала, как в груди разгорается предвкушение. Скоро всё изменится. Скоро она будет стоять на вершине, а те, кто предал её, будут лежать в пыли у её ног. В дверь постучали. Вошёл Валерий с чашкой чая в руках. – Ты опять работаешь? – спросил он с мягким укором. – Уже поздно. Иди отдыхать. – Иду, – ответила Тамара, беря у него чашку. Она поцеловала его в щеку – коротко, без тепла. Он улыбнулся, не заметив холода. А она уже думала о том, как избавится от него, когда он станет не нужен. *** Тот март выдался на удивление тёплым для ранней весны. Солнце светило ярко, снег почти сошёл, и только в тени домов оставались грязные, почерневшие сугробы. Тамара проснулась, когда Валерий ещё спал. Она лежала рядом с ним, слушая его ровное дыхание, и привычно смотрела на потолок. Сегодня всё должно было решиться. Она бесшумно встала, накинула халат и вышла в кухню. Достала турку, поставила вариться кофе. Пока он закипал, открыла верхний ящик стола и достала маленький пузырёк. Белый порошок, без запаха и вкуса. Драгоценное средство, которое могло вызвать внезапное недомогание и помутнение сознания. Она насыпала порошок в чашку Валерия, залила кофе, размешала ложкой. Руки не дрожали. Валерий вышел к ней через пять минут. Зевнул, привычно поцеловал её в макушку и сел за стол. – Доброе утро, – сказал он, беря чашку. – Доброе, – ответила Тамара, наблюдая за ним краем глаза. Он сделал глоток, поморщился – кофе был горячим. Поставил чашку на стол. Тамара почувствовала, как внутри поднимается раздражение. «Пей же, – думала она. – Пей скорее». Но она не могла торопить его. Это вызвало бы подо