а полу. Увидела огромную тень, которая нависала над ней, и почувствовала боль.
а полу. Увидела огромную тень, которая нависала над ней, и почувствовала боль. – Замолчите, – выдохнула она, открывая глаза. – Замолчите, я не хочу это слышать. – Тома, прости меня, – зарыдала женщина, протягивая к ней грязные руки. – Прости, что я тебя оставила. Меня посадили. Я пырнула Вадима ножом, когда он однажды напился и снова начал тебя бить. Я защищала тебя. А меня посадили. Я только два года как вышла и всё это время искала тебя. Я люблю тебя, доченька. Ты моя кровь. – Не смейте называть меня доченькой! – выкрикнула Тамара, отступая назад. Гнев поднимался в ней – тёмный, жгучий, всепоглощающий. Эта грязная, никчёмная женщина, которая продала бы её за бутылку, называет себя матерью. Она, которая не смогла защитить своего ребёнка, отсидевшая в тюрьме, а теперь совсем спилась, осмелилась явиться сюда и называть её дочерью. – Зачем вы пришли? – спросила Тамара ледяным голосом. – Чего вы хотите? Зинаида опустила глаза и переступила с ноги на ногу. – Денег, – сказала она тихо. – Дай мне немного денег, Тома. На жизнь. Я всё тебе рассказала. Я ведь твоя мать. Тамара смотрела на неё, и в душе не было ничего – ни жалости, ни сострадания. Только презрение. Она полезла в карман куртки, достала все купюры, которые были у неё, и бросила их под ноги женщине. – Вот, – сказала она, и голос её звучал, как сирена. – Возьми. Купи себе бутылку. И больше никогда не подходи ко мне. Ты мне не мать. Зинаида посмотрела на деньги, разлетевшиеся по асфальту, потом принялась ползать и собирать их. – Тома... – Я сказала – убирайся! – крикнула Тамара, с презрением глядя на несчастную нищенку. – Ты никто для меня. Слышишь? Никто. Она развернулась и побежала к дому, не оглядываясь. *** Тамара не спала три ночи после встречи с Зинаидой. Она лежала в своей кровати, уставившись в потолок, и видела перед собой только грязное лицо женщины с молящими глазами. Каждое слово той нищенки врезалось в память, как раскалённое тавро. «Я твоя мать. Я родила тебя. Я купила тебе зайца». Сон с плачущей девочкой больше не снился. Вместо него пришла пустота – звенящая, ледяная. На четвёртый день Тамара приняла решение. Она должна была узнать правду. Не ту, которую ей рассказывали приёмные родители, а настоящую. Она начала следить за отцом. Аркадий Сергеевич каждое утро уходил на работу, а по вечерам иногда задерживался в кабинете на первом этаже. Тамара знала, что в стене за картиной Шишкина находится старый сейф – массивный, немецкий, ещё от деда. В тот вечер она притаилась в гостиной, делая вид, что читает книгу. Когда отец прошёл в кабинет и закрыл дверь, она бесшумно подкралась к замочной скважине. Сквозь узкую щель она увидела, как Аркадий Сергеевич повернул картину, набрал код на сейфе и достал какую-то папку. Он сел к столу и долго что- то писал, потом прочитал несколько страниц, убрал папку обратно и запер сейф. «Там, – подумала Тамара, и сердце её забилось еще быстрее. – Там вся правда». На следующий день родители уехали на дачу к друзьям. Брат Костя был в университете. Дом опустел. Тамара дождалась, пока горничная уйдёт в кухню, и прокралась в кабинет отца. Она подошла к картине. Руки дрожали. Отодвинула тяжёлую раму в сторону и увидела перед собой стальную дверцу с цифровым кодом. Она запомнила, как двигались пальцы отца и повторила комбинацию. Замок щёлкнул. Тамара замерла. Она не верила, что у неё получилось. Она потянула ручку на себя, и тяжёлая дверца открылась. Внутри лежали папки, деньги в банковских упаковках, несколько золотых слитков и коробка с драгоценностями. Она быстро перебрала бумаги, в самом низу отыскав то, что искала. Она открыла картонную папку дрожащими руками. Первая страница – свидетельство о рождении. Мать – Зинаида Константиновна Каменева. Отец – Вадим Иванович Каменев. Место рождения – роддом № 3. Вторая страница – решение суда о лишении родительских прав. Причина: Зинаида К. осуждена за нанесение тяжких телесных повреждений, повлёкших смерть Вадима Каменева. Ребёнок определён в детский дом. Третья страница – документы об удочерен