ии. Аркадий Сергеевич Аксёнов и Алла Борисовна Аксёнова удочеряют Тамару Каменеву. Дата...
ии. Аркадий Сергеевич Аксёнов и Алла Борисовна Аксёнова удочеряют Тамару Каменеву. Дата: 15 августа 1980 года. Ребёнку присваивается фамилия Аксёнова и отчество – Аркадьевна. Тамара читала страницу за страницей, и с каждым словом внутри неё что-то умирало. Она не была их дочерью. Она была чужой. Подобранной. Приёмной. Теперь она знала, почему в их взглядах всегда была эта едва заметная отстранённость. Почему она никогда не чувствовала себя до конца своей. Она закрыла папку, положила её на место, заперла сейф и вернула картину на место. Потом вышла из кабинета, поднялась в свою комнату и закрылась там. Злость пришла не сразу. Сначала была пустота. Потом пришла боль – острая, как лезвие. А потом – злость. Она затопила всё существо Тамары, как чёрная нефть. «Они врали мне, – думала она, сжимая подушку. – Всю жизнь врали. Каждое слово, каждый жест – всё было ложью. Они называли меня доченькой, а я была для них чужой. Они взяли меня из детского дома, как берут щенка из приюта». Она ненавидела их. Аллу Борисовну с её вечной заботой и ласковыми глазами. Аркадия Сергеевича с его подарками и деловыми, строгими разговорами о поведении. Костю – брата, который тоже знал правду и молчал. Она ненавидела всех. К вечеру у неё поднялась температура. Она лежала в кровати, глядя в потолок мутными глазами. Врач, которого вызвали родители, сказал, что у девочки простуда. Тамара молчала. Она ничего не сказала им. Просто лежала и смотрела сквозь них, как сквозь стекло. Она провалялась в постели неделю. А когда встала, стала другой. Она по-прежнему улыбалась родителям. И ни в чём не обвиняла их. Она просто носила милую маску. Играла роль примерной дочери, чувствуя, как внутри у неё полыхает огонь. Она поклялась себе, что больше никогда никто не обманет её. Что она сама будет управлять своей жизнью. И что все, кто встанет у неё на пути, будут уничтожены. Встречи с Зинаидой продолжались. Тамара видела её ещё несколько раз – в сквере, у магазина, на автобусной остановке. Каждый раз она чувствовала отвращение. Эта женщина была воплощением всего, чего она стыдилась: бедности, грязи, слабости. Тамара боялась, что кто-нибудь из одноклассников увидит их вместе и узнает правду. Что её друзья из богатых семей узнают, что её настоящая мать – пьяница и нищенка. Она не разговаривала с Зинаидой. Проходила мимо, как будто не замечала. Но внутри всё кипело. Однажды вечером, когда родители уехали в театр, Тамара зашла в бар в гостиной. На полке стояла початая бутылка коньяка «Наполеон». Она взяла её, завернула в полотенце и спрятала в рюкзак. На следующий день она нашла Зинаиду на скамейке в сквере. Женщина сидела, сгорбившись, кутаясь в грязный платок. Тамара подошла, поставила бутылку рядом с ней на скамейку: – На, согрейся. Завтра я ещё принесу. – Спасибо, доченька! – крикнула ей вслед Зинаида. – Спасибо! Тамара сжала зубы и ускорила шаг. «Ты мне не мать», – прошептала она про себя. На следующее утро за завтраком Аркадий Сергеевич читал местную газету. Он нахмурился и покачал головой. – Что там, папа? – спросил Костя. – Да ерунда, – ответил он. – В сквере возле твоей музыкальной школы нашли тело какой-то женщины. Судя по всему, отравилась крысиным ядом. Вроде как в спиртное было подмешено. Пьют всё подряд, вот так и получается. Милиция разберётся. Тамара замерла с чашкой чая в руках. Чашка дрогнула, и горячий чай пролился на скатерть. – Осторожнее, Тома, – сказала Алла Борисовна. – Обожжёшься. – Прости, мама, – автоматически ответила Тамара и поставила чашку на стол. Она смотрела на газету, которую отец положил рядом с собой. Заголовок гласил: «В городском парке обнаружено тело женщины». Она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни вины, ни страха. Зинаида больше никогда не придёт к ней, и не будет позорить её перед друзьями. Никто не узнает правду. Она вздохнула и спокойно доела свой завтрак, глядя на дождь, гуляющий по саду за окном. Внутри неё было пусто. И тихо.