, истина примерно посередине. Во-первых, были такие нюансы, как ставка. Ну вот у меня, ... — 17 июля 2026 г. в 13:21:40.431
, истина примерно посередине. Во-первых, были такие нюансы, как ставка. Ну вот у меня, положим, такая шкала. У другого художника – пониже. У третьего – повыше. Исходя из этого и платили. Скажу так - в семидесятые-восьмидесятые годы я зарабатывала достаточно. Довольно много. Но, понимаете, я не покупаю «Мерседесы», мне не нужны брильянты. Я зарабатывала больше, чем мне требовалось – вот так скажу. Я была совершенно свободна в деньгах. Но платили все-таки не головокружительные деньги. Я не помню, сколько за иллюстрацию, но вот скажу – я помню, сколько я получила за первую книжку, «Стойкий оловянный солдатик». Двести семьдесят рублей – это, напомню, первая маленькая тоненькая книжка начинающего художника. На эти деньги я поехала в туристическое путешествие по Германии на две недели. Тогда это были довольно большие деньги. Сейчас, конечно, много хуже. Во-первых, платят очень по-разному в разных издательствах, но почти везде очень немного. И это следствие диктата издательств. И если у издательства монополия на автора – оно вообще может платить очень мало, совершенные гроши. А не хотите – не надо. Желающих много. Потом меня очень тяготит то обстоятельство, что надо торговаться. Я очень этого не люблю, мне это сложно, в «Детгизе» мы не торговались. - Кстати, Ника Георгиевна, хочу задать может не очень этичный вопрос. Сейчас вы очень востребованный художник, вы очень много работаете, несмотря на возраст – не каждый из молодых может похвастаться такой востребованностью. Но, сколько я знаю, так было не всегда. В художественных кругах даже ходит такая не то байка, не то анекдот. В 90-е годы встречает вас как-то в издательстве кто-то из художников вашего поколения, по одной версии Чижиков, по другой – Елисеев. Естественно, спрашивает: «Ну что, Ника, как живешь, как дела?». А вы ему и отвечаете: «Прекрасно! Просто прекрасно! Помолодела лет на пятьдесят. Вот, видишь, опять как студентка с папочкой по издательствам бегаю, свои рисунки показываю». - Это не анекдот. 90-е не только для меня, кстати, - для всех художников были очень трудными. Пять лет я сидела вообще без книги. Я занималась чем-то другим, рисовала для себя, и это было очень трудное время. Да, пришлось ходить с папками по издательствам. Во-первых, ушли все старые редакторы, а новые частенько меня просто не знали. А во-вторых – был вопрос, подхожу ли я. Нам же пришлось если не переучиваться, то радикально менять манеру рисования – работать с цветом, например, мало у кого в Союзе был этот опыт. Ну и все-таки возраст, кто знает – осталась ли техника, не ушло ли умение. Наверное, было такое чувство, что я вся в прошлом. Помню, пошла я в «Эксмо», понесла свои работы, показала, и мне дали тогда на пробу сделать «Огниво» Андерсена. Не заказ – а на пробу, как школьнику, ты нарисуй, а мы посмотрим, как получится. Я сделала две или три иллюстрации, мне сказали – ну, хорошо, и дали мне Андерсена. А эти пять лет… У меня же даже выставка была, в «Октябрьской», выставка ненапечатанных работ, она так и называлось – «Неизданное». Я тогда, пока сидела без работы, сделала несколько книг – для себя, просто чтобы не стоять: «Английские и шотландские сказки», иллюстрации к сказкам Пройслера. До сих пор многое не напечатано. И не я одна такая – тогда несколько художников сделали такие невеселые тематические выставки. Да, приходилось все заново, как в самом начале. Уже были новые требования, и, надо сказать, вот эти мои новые уже иллюстрации Андерсена – они плохие. Я их сейчас не показываю на выставках. Я просто уже настолько настрадалась - ну мне было просто тяжело без книги. Не говоря уже о материальной стороне – деньги тоже были нужны. Эти иллюстрации… Как бы вам сказать… Я хотела немножко выйти на панель, но соблюсти при этом какую-то невинность. Так вот – это все-таки не получится. Иллюстрации получились плохие. На мой взгляд. Я отступила тогда от своих принципов и уступила требованиям издательства – сделала «поярче». Но мне, к счастью, все-таки удалось завоевать «Эксмо», и то, что я пот