ло больше свободы. Издательства были смелее, что ли. Брали неизвестных авторов, брали о... — 17 июля 2026 г. в 13:21:40.021
ло больше свободы. Издательства были смелее, что ли. Брали неизвестных авторов, брали оригинальные рисунки. Не боялись брать тексты, выходящие за устоявшиеся рамки. Я вот считаю, что моя большая заслуга, может быть большая даже, чем художественные труды – то, что мне удалось вернуть в круг детского чтения «Черную курицу» Погорельского. Я просто помню ее с детства, и когда у меня появился какой-то вес, я продавила ее издание, в чем мне очень помогал Дом детской книги. Целый год я добивалась, чтобы ее включили в издательский план – ее ведь не переиздавали с дореволюционных времен, она как-то выпала. Я сделала ее первой, ее выпустили, и она стала очень популярной. Ее же потом регулярно переиздавали, потом ее Пивоваров взял, да многие ее делали. - А вообще, была ли какая-то специфика у тогдашней иллюстрации? Что-то, что отличало ее от иллюстрации сегодняшней? Вы ведь одна из немногих, кто может сравнивать – вы и тогда много рисовали, и сейчас активно работаете. - Тогдашние книжки были очень плохими. Да, да, не смейтесь. Они были плохие по качеству. Там была плохая печать, там была плохая бумага. Они были не роскошные, они были очень скромные. Но они были доступные, они были дешевые, они стоили копейки в прямом смысле слова. И, конечно, художникам приходилось эту «скромность» иметь в виду. Мы изначально делали рисунки именно с расчетом на это низкое качество. Кстати, именно поэтому они часто так странно смотрятся в издающихся роскошных альбомах – они не рассчитаны на мелованную бумагу, их на плохой надо смотреть. По бедности все, конечно. Это было очень редко – когда ты получаешь, наконец, свою книгу и у тебя не начинают течь слезы – настолько изданные рисунки отличаются от оригиналов. Некоторые мои рисунки просто угробили – я до сих пор не могу без слез смотреть эти книжки. Много книг печатали черно-белыми. Много книг печатали в два цвета – я, например, к черному могла прибавить какой-нибудь другой цвет, на выбор – оранжевый там, или голубой. У меня много книг сделаны в этой двухцветной технике. Но вот странное дело – нам, конечно, приходилось очень сильно выкручиваться, но иногда эта необходимость обходить рамки плохой полиграфии давала интересные результаты. И получалось хорошо. Нет, правда, вот это преодолевание препонов давало очень интересные результаты – и в технике, и в композиции – да в чем угодно. Художник рос, он прогрессировал. Я очень люблю книги с черно-белыми иллюстрациями, и мне очень жалко, что они умерли. Сейчас их совершенно не делают. Очевидно, считают, что за них нельзя взять дорого. Понимаете, эти книги были бедными, но в них была какая-то культура. Причем не только с точки зрения иллюстраций. Редакторская работа была на принципиально ином уровне – да, издана очень плохо, на плохой бумаге, плохо напечатана… Но она прекрасно составлена, прекрасно подобрана, туда не толкали все подряд – как с точки зрения текстов, так и иллюстраций. - А вот если вернуться все-таки к вашему поколению иллюстраторов. Была ли у вас какая-то общность, общались ли художники между собой, можно ли говорить о какой-то школе советской иллюстрации? - Общались, конечно, и довольно много. Но тут вопрос немного не по адресу, тут я не показатель. Просто я никогда не была, как сейчас говорят, «в тусовке». Я никогда не ездила в Дома творчества, - просто по семейным обстоятельствам, и вообще я люблю работать дома. Я, наверное, до какой-то степени одиночка. Скорее уже под старость у меня наладились какие-то приятельские отношения с Женей Мониным, Толей Иткиным, с Чижиковым… А они между собой были дружны. Вы же наверняка в курсе – они же в большинстве своем институт кончали у Дехтерева, у них дружба идет еще со студенчества. И потом, не забывайте еще одну вещь. В моем поколении иллюстраторов, и даже в поколении помладше – тем, которым сейчас семьдесят с небольшим – почему-то женщин почти не было. Вообще не было. Ну я, ну Таня Толстая, она была хороший иллюстратор – а кто еще? Там же одни мальчики были. Это сейчас наоборот – сплошное, прос