.д.». — 17 июля 2026 г. в 13:21:39.420
.д.». В общем, знаменитая «сталинская аристократия» с их квартирами в «высотках», служебными ЗИСами, загородными дачами, властным голосом, ночными бдениями, инфарктами в 50, работой на износ и ежеминутной готовностью ответить головой за любой промах. Мир этих людей художница знает не понаслышке – училась маленькая Ника в знаменитой «Московской опытно-показательной школе имени П. Н. Лепешинского» в Обыденском переулке. Это была школа, где получали среднее образование дети вождей из «Дома на набережной», а в классных журналах были фамилии из официальных передовиц газеты «Правда». Вот как об этой школе вспоминает одноклассница Ники Георгиевны: «Надо сказать, что дети наших вождей в поведении ничем не отличались от нас и в наших глазах не были КЕМ-ТО. Многие же из них уже тогда были по-своему несчастны: директор школы Николай Яковлевич Сикачев частенько кричал расшалившемуся Алешке Микояну (учился со мной в параллельном классе): "Смотри у меня! Отца вызову!". Мать Алешки часто бывала в школе - она была в родительском комитете. Звали ее Ашхен - скромная и красивая седая женщина. Юра Жданов, как, и его папа, любил пианино и на переменах частенько играл на нем. Сережа Аллилуев учился с Янкой в классе, на переменах тихонько ходила кругами по залу Талочка Андреева с толстой длинной косой под руку со своей подругой Дездемоной. Помню и Юрочку Каменева - чудесного мальчика… Когда ехали к монастырю, я рассказала Ляле и Саше про Нику Гольц, что была вот такая высокая худенькая девочка в классе, которая всегда оформляла стенгазеты и любила рисовать стройных коней с длинными тонкими ногами, и что она теперь известный художник. Рассказала Ляле с Сашей, как один раз Ника «выручила» меня на биологии, и мы долго хохотали... Ника подсказала мне, лучшей ученице по биологии, какое "отличие пчелы от осы". Она не думала, что я повторю ее шутку и зашептала: "Пчела более цивилизованное животное". А я, дура, повторила. Весь класс ржал, Ника была в отчаянии, а Мария Николаевна, преподаватель биологии, стояла в потрясении и молчала...». Кстати, если вы посчитали мою героиню «папиной дочкой» вроде тусовщиков из заполонивших телеэкран отпрысков советской элиты, то ошибаетесь. Во-первых, у «сынков» и «дочек» есть один родовой признак, от которого им не избавиться при всем старании – они навсегда остаются «младшими». Они всегда в тени родителей, и эту приставку – «Бондарчук-младший», «Алексей Герман-младший» им не содрать даже вместе с кожей. Ника Гольц же если и не превзошла отца в известности, то по крайней мере встала рядом с ним. Я своими ушами слышал, как на выставке "Мастера русской графики XX столетия: Георгий Павлович Гольц" в ГМИИ имени А.С. Пушкина одна из посетительниц громко объясняла по сотовому: «Я на выставке. На выставке, говорю. Гольца. Голь-ца! Да нет, не Ники Гольц, а ее отца, он тоже художник, оказывается, был». Возможность выбраться из клетки «громкой фамилии» зависит от множества факторов, в том числе, наверное, и от того, какую судьбу вытянет отпрыску аристократического рода провидение. Если так, то Нику Георгиевну можно назвать «лишенной наследства». Судьба ей и впрямь выпала не самая простая. Она рисовала с детства, а потом окончательно стало понятно, что это не блажь и не хобби, у ребенка действительно есть талант. Тогда в 1939 году Ника Гольц переходит из своей элитной в среднюю художественную школу. А потом… Здесь я опять вынужден немного отвлечься. Когда я разговаривал с замечательным художником Анатолием Елисеевым, я спросил его мнения – как он объясняет себе знаменитую «волну 60-х» в нашей детской иллюстрации. Ведь тогда действительно появилась великая, не побоюсь этого слова, плеяда детских художников. Помимо самого Елисеева и его частого соавтора Михаила Скобелева, тогда в искусство иллюстрации детской книги пришли Май Митурич и Борис Диодоров, Генрих Вальк и Евгений Мигунов, Ника Гольц и Геннадий Калиновский, братья Трауготы и Виктор Чижиков, Эрик Булатов и Олег Васильев, Сергей Алимов и Виктор Пивоваров… Такого одн