тили.
тили. — А мы тихо. Выйдем и вернёмся. Кто узнает? — Радж узнает. Он всегда узнаёт. — Ну и что? Мы же не в джунгли сбегаем. Просто город посмотрим. Дели! Это же не Хибиногорск, тут столько всего. Маша взвесила все «за» и «против». Потом достала блокнот и написала записку: «Мы пошли гулять. Вернёмся к обеду. Не теряйте нас». Вырвала листок и положила на тумбочку. — Так, — сказала она. — Выходим прямо сейчас. Идём вместе, не разбегаемся. Если что — возвращаемся. — Когда это мы разбегались? — возмутился Вовка. Они выскользнули через боковую дверь. На улице было жарко, пахло цветами и выхлопными газами. У ворот стоял тук-тук. Водитель дремал, но, увидев детей, встрепенулся. — Чандни-Чоук! — выпалил Вовка, как заправский турист. Водитель кивнул и махнул рукой. — Поехали. — You drive fast? Very fast? — с надеждой спросил Вовка по-английски. — No problem! — засмеялся водитель и газанул. Тук-тук рванул, и мимо понеслось всё сразу: лавки с одеждой, лотки с фруктами, мопеды, велосипеды, коровы, собаки, люди с тюками на головах. Ветер бил в лицо, но не спасал от жары. Пахло выхлопными газами, специями и нагретым асфальтом. Вовка вертел головой и кричал от восторга. — Он сумасшедший! — крикнул Мишка. — Это весело! — крикнула Даша. — Это страшно! — ответила Маша, не открывая глаз. Водитель лавировал между машинами, коровами и людьми, постоянно сигналя. Через двадцать минут, чудом оставшись невредимыми, они вывалились из тук-тука посреди невероятной суеты. Чандни-Чоук встретил их гулом, запахами и криками. Узкие улочки были забиты лавками. Чего тут только не продавали: ткани, украшения, специи, сладости, посуду, обувь, радиодетали. Запахи перебивали друг друга: кардамон, жареный лук, бензин, цветы, манго. — Это как муравейник, только с людьми, — сказала Даша, вертя головой. — И с коровами, — добавил Вовка. Посреди дороги действительно лежала корова. Никто не возмущался. Люди обходили её, как лужу. — Вот это пробка, — усмехнулся Вовка. Они двинулись вглубь рынка. Вовка сразу нашёл лавку с инструментами и прилип к витрине. Продавец, пожилой индиец с седыми усами, улыбнулся. — Hello! What you need? — Мне нужна деталь для робота, — начал Вовка и принялся объяснять на ломаном английском, помогая жестами. — Робот. Маленький. Мотор. Колесо. Понимаешь? Продавец кивнул и исчез в глубине лавки. Вернулся с латунной фигуркой слона. — This? — спросил он. Вовка расхохотался. — Нет, это слон! Мне нужно колесо! Вовка повертел фигурку. Слон был тяжёлый, с задранным хоботом и хитрыми глазами. — Ладно, беру, — сказал он. — How much? — One hundred rupees. — Too many! — Вовка сделал страшные глаза. — Fifty. — Eighty. — Sixty. — Seventy. — Sixty-five. Продавец расхохотался. — Окей, sixty-five. Вовка гордо расплатился и сунул слона в карман. — Ну вот, — сказал он. — Теперь у меня два слона. Только один из металла. — Это уже коллекция, — заметила Даша. Дальше их ждала еда. Уличные лотки дымились и шкворчали. Даша сразу потянулась к самосе — треугольному пирожку, от которого пахло так, что слюнки текли. Они купили по штуке. Вовка откусил, и глаза у него полезли на лоб. — Остро! — прохрипел он, хватая бутылку воды. — А я говорил, — вздохнул Мишка, осторожно пробуя свою. Даша уплетала за обе щеки. — Мне нормально. Даже вкусно. Потом попробовали пакору — жареные овощи в кляре, и джалеби — оранжевые завитки, хрустящие снаружи и сладкие внутри. Маша записала все названия в блокнот и поставила смайлик. — Good? — спросил продавец джалеби. — Very good! — хором ответили дети. Продавец просиял. И тут вдруг началось. С крыши спрыгнула обезьяна, схватила у Даши пакет с фруктами, который она держала в руке, и понеслась по переулку. — Эй! — закричала Даша. — Это моё! Все бросились за ней. Обезьяна ловко перепрыгивала с прилавка на прилавок, сбивая коробки и ткани. Торговцы ругались, женщины визжали, дети смеялись. — Держи её! — орал Вовка. — Ты сам держи! — огрызнулась Даша. Обезьяна свернула в узкий проулок и нырнула в открытую дверь. Дети вбежали следом. Внутри оказался маленьк