ветила тётя Клава. — У меня в блокноте уже сорок три галочки.
ветила тётя Клава. — У меня в блокноте уже сорок три галочки. Она села на край полки и поправила салфетку. От неё пахло железной дорогой и ещё чем-то тёплым, как от только что выглаженного белья. — А вам за что премии? — спросила она. — Ну, я для порядка. У меня работа такая — всё про всех знать. — Мы по робототехнике, — сказал Вовка. — Победили на олимпиаде. В апреле. — А мы гимнастки, — добавила Даша. — Соревнования по северо-западу. У меня второе место, у Маши третье. Тётя Клава посмотрела на них и покачала головой. — Молодцы, — сказала она. — И как вы всё успеваете? Я в ваши годы только и умела, что тройки домой приносить. — Мы тоже умеем, — успокоил её Вовка. — Но реже. Тётя Клава усмехнулась и поднялась. — В одиннадцать — отбой, — сказала она строго. — Свет выключаю. Если понадобится розетка — она одна на купе, и я очень прошу не разбирать её. — Я только посмотрю, — пообещал Вовка. — Вот я и говорю, — тётя Клава подняла палец. — Посмотреть — это ещё куда ни шло. Но у меня за этот рейс уже один мальчик разобрал ручку двери. Теперь она открывается только изнутри и только с разбега. — Это не я, — сказал Вовка. — Я знаю, — ответила тётя Клава. — Тот был в очках и с глобусом. Она ушла, а в купе ещё долго слышался её голос — она шла по коридору и кому-то выговаривала, что после отбоя полагается не разговаривать, а дышать шёпотом. Ребята пили чай, смотрели в окно и рассказывали друг другу смешные истории. Даша вспомнила, как перед соревнованиями не могла найти свои булавы, а они оказались в чехле для коньков, куда она сама их положила и забыла. Вовка рассказал, как однажды его робот на испытаниях так разогнался, что выехал в коридор и уткнулся в ноги директору школы. Директор, по словам Вовки, не растерялся и сказал: «Передай своему создателю, что он молодец. Но пусть ставит ограничители». Маша сказала, что лучший совет ей дала тренер: «Если боишься — дыши. Если не помогает — дыши глубже. А если и это не помогает, значит, ты уже на ковре и деваться некуда». Мишка заметил, что это правило отлично подходит и для робототехники. — Кстати, — сказал Вовка, отставляя стакан. — А розетка тут правда одна? — Даже не думай, — предупредил Мишка. — Я же просто спросил! Вовка потянулся к розетке, но только он провёл отвёрткой по её краю, и в этот момент в купе мигнул свет, а потом погас. Всё погрузилось в темноту, только за окном бежали редкие огни. — Ну вот, — сказал Мишка. — Я же говорил. — Я не виноват! — зашептал Вовка. — Оно само! — Всё у тебя само. Из коридора донёсся голос тёти Клавы: — Так, кто тут у меня свет выключил? Признавайтесь, я всё равно найду! Свет мигнул ещё раз и включился. На пороге стояла тётя Клава с видом человека, который давно ждал чего-то подобного. — Я только посмотрел, — сказал Вовка. — Посмотрел? — переспросила тётя Клава. — А свет погас от твоего взгляда? — Наверное, у меня очень сильный взгляд. — Тогда смотри в другую сторону. И вообще — спать пора. Уже поздно. Она погрозила пальцем и ушла, бормоча что-то про детей, которые способны выключить свет одним взглядом. Поезд начал убаюкивать. Колёса стучали уже не задумчиво, а как-то успокаивающе, словно говорили: «Все награды — впереди, все победы — впереди, а сейчас — спать». Даша заснула первой, положив голову на подушку. Маша ещё немного смотрела в потёмки, прислушиваясь к покачиванию вагона. Вовка, конечно, до последнего ковырялся в рюкзаке, пытаясь что-то починить, но Мишка мягко забрал у него отвёртку и сказал: — Завтра Москва. Отдыхай. — Я и так отдыхаю, — пробормотал Вовка, и через минуту уже спал, смешно приоткрыв рот. Мишка заснул последним. Он поправил Вовке одеяло, проверил, закрыта ли дверь, и ещё раз посмотрел на пригласительные билеты. В них было написано: «Москва, вручение премий». Это звучало торжественно, как название книги. Он улыбнулся и закрыл глаза. А тётя Клава в своём служебном купе ещё долго прислушивалась к ночной тишине. Тишина в вагоне была неполной: в ней жили чьи-то тихие разговоры, стук колёс и осторожное дыхание спящих победителей.