Вторник. Учитель, дневник и старая экспедиция.
Вторник. Учитель, дневник и старая экспедиция. Утро вторника выдалось серым и тихим. Снег ещё не лёг, но в воздухе висело что-то зимнее — то особое напряжение, когда небо вот-вот решится и посыплется. Вороны на проводах сидели нахохлившись, не каркали. Вовка шёл в школу и думал о карте. Она лежала во внутреннем кармане куртки, сложенная вчетверо, и он то и дело проверял, на месте ли она. В чате с утра шло обсуждение. Вовка: «Сегодня идём к Степану Ильичу. Не забудьте». Даша: «Помню. Карта у тебя?» Вовка: «У меня. В целости». Мишка: «Надеюсь». Маша: «После уроков, у кабинета географии». Уроки тянулись долго. Вовка снова отвлекался, но теперь он думал не о карте, а о вопросах, которые надо задать. На перемене он проговаривал их с Мишкой, загибая пальцы. — Первое: где именно брали пробу. Второе: что показал анализ. Третье: почему закрыли экспедицию. — И четвёртое, — добавил Мишка. — Что стало с геологами. — Это само собой. — Ты как следователь. — Я и есть следователь. У нас же детективный проект. Мишка усмехнулся: — Проект — это когда в библиотеке сидят. А ты как будто клад ищешь. — А вдруг и найду, что-то получше клада. После уроков все четверо собрались у кабинета географии. Степан Ильич был там — раскладывал на столе какие-то карты и тетради. Увидев ребят, кивнул: — Заходите. Вовка достал карту из внутреннего кармана и положил на стол. Степан Ильич развернул её, провёл пальцем по пометкам, задержался на крестике у ручья. — Вот здесь был лагерь, — сказал он. — Отсюда они ходили на маршруты. Это карта геологической партии, которая работала здесь в восьмидесятых. Искали редкие металлы, в том числе литий. — И что, нашли? — спросила Даша. — Нашли или нет — вопрос открытый. Экспедицию свернули, материалы неизвестно где. Но кое-что сохранилось. Он взял со стола потрёпанный блокнот в клеёнчатой обложке. — Это дневник одного из участников. Мне его передал руководитель той экспедиции — геолог Крайнов. Мы с ним вместе работали много лет назад, когда я ещё ездил в экспедиции. Потом я осел в школе, а он уехал в Мурманск. Перед отъездом отдал мне эти документы. Сказал: «Пусть лежат. Может, когда-нибудь пригодятся». Он открыл блокнот и показал ребятам последнюю страницу. Почерк был мелкий, бисерный, с наклоном. «Проба №14. Светлая порода, тёмные кристаллы. Сподумен?» Дальше записи обрывались. — Последняя запись сделана в конце сезона, — сказал Степан Ильич. — Потом экспедицию свернули. Люди разъехались. Кто-то в Мурманск, кто-то дальше. — А Крайнов? — спросил Вовка. — Крайнов жив. Живёт в Мурманске. С ним можно связаться. Ребята переглянулись. Маша уже что-то записывала в блокнот. — А почему вы нам всё это рассказываете? — спросил Мишка. Степан Ильич улыбнулся: — Потому что вы первые за много лет, кто заинтересовался этой картой. Я предлагал её в музей, но там не взяли. А вы, вон какие глазастые и любопытные. Он помолчал и добавил: — А почему бы вам не сделать школьный проект? «Неизвестные страницы геологии Хибиногорска». Соберёте материал, оформите. Может, и до разгадки дойдёте. — Мы согласны, — быстро сказала Даша. — Тогда вот вам дневник. Почитайте. И свяжитесь с Крайновым. Он мужик хороший, должен помочь. Маша составляла план: — Карта, дневник, архив, поиск Крайнова. — И спутниковые снимки, — добавил Мишка. — И поход, — сказала Даша. Домой шли в сумерках. Небо набухло, стало тяжёлым, и где-то далеко, за сопками, что-то глухо ухнуло — как будто зима пробовала голос. Вовка пришёл домой, скинул куртку и первым делом разложил на столе карту и дневник. Дневник он листал осторожно, как что-то живое. Страницы пахли пылью и старым деревом. Он записал в блокнот: «Завтра. Архив. Найти Крайнова». И только он это сделал, как за окном что-то изменилось. Сначала одна снежинка прилипла к стеклу. Потом вторая. Потом сразу сто. Вовка подошёл к окну и не поверил глазам. Снег валил стеной. Не тот робкий, что тает на лету, а густой, тяжёлый, как в феврале. Ветер бил в стёкла, снег крутился в свете фонарей, и казалось, что город накрывало белым одеялом. За