— Извини, дорогой, но я не подписываюсь передачки в СИЗО носить (Финал)
— Извини, дорогой, но я не подписываюсь передачки в СИЗО носить (Финал) Свекровь сдержала слово и сделала всё тайно, чтобы Денис не успел помешать. Через неделю Ирина стояла в кабинете судебных приставов и не верила своим глазам. Исполнительное производство было закрыто. Арест зарплатной карты сняли. Настоящая свобода накрыла её с головой. А Людмила Петровна при всех сотрудниках клиники бросила сыну в лицо: — Денис, я вырастила труса и подлеца, но внучку тебе калечить не дам. Больше ты к Полине не приблизишься, пока не поумнеешь. Карина, узнав об уголовном деле, об арестованных счетах клиники, о том, что муж остался без машины, в тот же вечер собрала чемоданы и вывела со счетов всё, до чего смогла дотянуться. — Извини, дорогой, но я не подписываюсь передачки в СИЗО носить. Денис остался один, загнанный в угол, опозоренный на весь город, с перспективой реального срока. Он пошёл к Ирине, встал у подъезда, жалкий, осунувшийся, без былого лоска. — Ира, умоляю, не ломай мне жизнь. Поговори с Савельевым, пусть не требует реального срока. Если я получу судимость, меня лишат лицензии, клинику закроют, я потеряю всё. Она долго смотрела на него, и перед глазами вставали годы унижений, пустой холодильник, слёзы Полины. Можно было его уничтожить. Одним словом. Она молча пошла к подъезду. — Ира, — в отчаянии крикнул Денис. Она остановилась, не оборачиваясь. — Я сделаю это, но не ради тебя, а ради дочери. Не хочу, чтобы её отца назвали уголовником. Это единственная причина, по которой ты останешься пока на свободе. На суде Ирина и Артём не настаивали на строгом наказании. Денис полностью признал вину и добровольно возместил Артёму моральный вред. Он получил крупный штраф и условный срок. Лицензию оставили, но репутация в городе была серьёзно уничтожена, и клиника едва держалась на плаву. Впервые за много лет Денис начал день в день платить алименты в полном объёме. Полина видеться с ним отказывалась. Не могла простить, что он так поступил с мамой и хотел ещё посадить дядю Артёма. Денис это принял и молча переводил деньги. Но для Ирины дело было не закончено. Она видела, что Артём хоть и стал счастливее, но ходил с потухшими глазами, ведь у него по-прежнему не было мамы. Она нашла телефон Максима и встретилась с ним в кафе. Младший брат пришёл помятый, с виноватым взглядом. — Не знаю, как ему в глаза смотреть, — признался Максим, размешивая сахар в кофе. — Четыре года живу с этим грузом. Избегал его, когда он вышел, потому что стыдно было до смерти. А после этой истории с регистратором вообще спать не получается. Он же ради меня сел, а я молчал. Ирина посмотрела на него строго, по-учительски. — Максим, твой брат отдал за тебя три года жизни и маму свою отдал. Терпел её проклятие, чтобы ты жил спокойно. Но маму ты можешь ему вернуть хоть сегодня. Сходи к ней, расскажи правду. В тот же вечер Максим усадил маму на кухне, налил ей чаю с ромашкой и, глядя прямо в глаза, рассказал всё: про долги, недостачу и то, как старший брат взял его вину на себя, чтобы Максимова дочка не родилась без отца. Галина Сергеевна слушала молча. Лицо её стремительно серело. А когда Максим закончил и опустил голову, ожидая пощёчины, на кухне повисла тишина.