— Он пытается загладить вину. Мам, ну дай-то ему шанс. Злость она съедает изнутри. Я зн...
— Он пытается загладить вину. Мам, ну дай-то ему шанс. Злость она съедает изнутри. Я знаю, о чём говорю. Артём подошёл сзади и обнял их обеих перемазанными руками. На тесной кухне пахло борщом, хлоркой и угольной пылью. За окном светало. Небо над пятиэтажками было ясное. За стеной зашумела вода. Брат пошёл отмываться. Мама, чертыхнувшись с печкой, поставила чайник. Марина достала телефон и нашла номер Дмитрия. — Это он, — еле слышно сказала Галина Петровна, когда в прихожей задребезжал звонок. Коробок спичек выпал у неё из рук. — Марина, иди в комнату, я сама. — Лихачёв в такую рань? Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. — Он всегда приходит в эти числа утром, когда ты на смене, а Артём в школе. Это день платежа. Иди, умоляю. Марина не ушла. Она встала рядом, когда мама повернула ключ. На площадке стоял мужчина лет пятидесяти в кашемировом пальто, с кожаной папкой подмышкой, гладко выбритый, в начищенных туфлях, с вежливой улыбкой. На улице она приняла бы его за нотариуса. — Доброе утро, Галина Петровна, — сказал мужчина мягким баритоном, не переступая порог. — Простите за ранний визит. А это, я полагаю, Марина Викторовна. Наслышан. — Что вам нужно? — Марина шагнула вперёд, загородив собою маму. Улыбка Лихачёва стала шире. Глаза же оставались холодными. — Только своё, милая девушка. Ваш отец, царство ему небесное, оставил некоторые обязательства. Галина Петровна в курсе. Он щёлкнул замком папки и достал листы в прозрачных файлах. — Я много лет шёл в вашей семье навстречу, принимал небольшие суммы, но с процентами и инфляцией долг вырос почти до миллиона. Либо платите крупнее, либо обсудим судьбу квартиры. У меня есть хорошие риелторы. Подберём вам чудесную комнату в общежитии. Галина Петровна схватилась за косяк. — Вы не получите квартиру, — сказала Марина, глядя ему в глаза, — и денег больше не увидите. Подойдёте к этой двери ещё раз — вызову полицию. Она сама не знала, откуда в ней столько уверенности, но отступать была не намерена. Лихачёв негромко рассмеялся. — Полицию? У меня расписки с подписью вашего отца. Суд решит всё за одно заседание. Приду через месяц. Подготовьте ответ. Здоровья вам, Галина Петровна. Он кивнул и неспешно пошёл вниз по лестнице. Марина заперла дверь на два оборота. Мама же сползала по стене, закрыв лицо руками. — Миллион? Откуда? Я же платила каждый месяц. Ну за что нам это? — Мам, вставай. — Марина подняла её под локти. — Хватит бояться. Прятаться мы больше не будем. Она усадила её на табуретку, накапала в рюмку корвалола тридцать капель, как учила бабушка, и достала из ящика старый тонометр. Сто шестьдесят на сто. Артём вышел из ванной с мокрыми волосами и полотенцем на шее, а, увидев их лица, ничего не спросил, лишь сел рядом с мамой и взял её за руку. К обеду давление сбили. Галина Петровна уснула днём, не раздеваясь, под клетчатым пледом. Такого Марина не помнила за ней много лет. Марина вышла на лестничную клетку, прикрыла дверь и позвонила Аркадию. Рассказала всё, не смягчая ничего. — Ростовщик из девяностых, — хмыкнул он в трубку. — Интересно. Мой адвокат как раз прилетел из столицы. Я пришлю за вами машину. Берите маму и бумаги.