Чужих детей не бывает
Чужих детей не бывает — Ты мне, Мишка, душу не трави. Сказано — в школу пойдёшь, стало быть, пойдёшь. И баста. Голос у Агриппины Тихоновны был густой, надтреснутый, похожий на гудение старого шмеля в стеклянной банке. Она стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрела на мальчишку, сжавшегося на табурете. Фартук на ней был в муке, седая прядь выбилась из-под ситцевого платка, а в глазах горела такая решимость, что, казалось, ими можно было поджигать сырые дрова. Мишка молчал, низко опустив голову, и ковырял босой пяткой полови́цу. Полови́ца эта была с длинной тёмной трещиной, похожей на русло пересохшей реки, и мальчик водил по ней пальцем, будто боялся ступить в эту бездну. Ему было десять, но смотрел он на мир так, как смотрят старики, пережившие слишком много зим. — Я тебе лучше дров наколю, — тихо пробормотал он, не поднимая глаз. — И воды натаскаю полную кадушку. И забор у нужника подлатаю, вон как шатается…