Ты зачем пришёл, покойник?
Ты зачем пришёл, покойник? В 1958 году, ранним июньским утром, Анна Степановна доила корову. Дело это было привычное, руки двигались сами собой, а мысли текли вяло, по-стариковски — о том, что крыльцо перекосилось, что внуков нет и, видать, уже не будет, что Зоя в Новосибирске пишет редко и сухо. В хлеву пахло парны́м молоком, навозом и сухим сеном, которое она сама метала на сеновал две недели назад. Спина до сих пор ныла. Но Анна Степановна не жаловалась — кому жаловаться-то? Корове? Та слушала, жевала и смотрела влажным, всё понимающим глазом. Скрипнула калитка. Анна Степановна замерла, не донеся подойник до ведра. Кому бы это в такую рань? Председатель прислал бы кого — сначала бы окрикнули. Почтальонка ходит после обеда. Соседский мальчишка за молоком прибегает позже. Она вытерла руки о передник и вышла из хлева, щурясь на солнце. У калитки стоял человек. Высокий, сутулый, в чужом, нездешнем костюме. Пиджак висел на плечах как на вешалке, брюки были мяты, ворот рубашки велик. Незнакомец держал в руках какую-то картонку и молча смотрел на Анну. Она сощурилась сильнее, сделала два шага — и вдруг остановилась, будто в землю вросла. Лицо человека было ей знакомо до жути, до холодка в животе. Эти глаза. Эта родинка на щеке, точно такая же, как у Зои. Этого не могло быть, потому что этого человека не могло быть в живых. Двадцать пять лет как не могло быть. Руки у Анны ослабли, и подойник с парны́м молоком опрокинулся. Белая лужа растеклась по утоптанной земле. Она даже не заметила — стояла и смотрела, как молоко уходит в землю, кормит её, а не призрака, стоящего перед ней...