Жалость и сострадание кажутся сёстрами, а на деле даже не родственницы.
Жалость и сострадание кажутся сёстрами, а на деле даже не родственницы. Когда вас жалеют, становится странно тяжело. Вроде бы человек хочет как лучше, качает головой, вздыхает «ой, бедная ты моя», а внутри от этого делается только гаже. Будто на вас повесили табличку «не жилец» и слегка похлопали по плечу сверху вниз. Жалость всегда смотрит немного свысока. Чтобы кого-то пожалеть, надо сначала мысленно поставить его ниже себя. Пожалел — и сам как будто чуть подрос. Поэтому жалость так любит слабых: рядом с ними удобно чувствовать себя сильным. Сострадание устроено иначе. Оно смотрит на равных, глаза в глаза. Не говорит «бедный ты», говорит «я вижу, тебе больно, и я побуду рядом». В нём нет высоты, с которой можно упасть, — только тепло, которое ничего не требует взамен. И вот что любопытно. Пожалеть можно кого угодно, а вот сострадать по-настоящему выходит только у того, кто умеет это с самим собой. Кто, споткнувшись, не пинает себя лежачего — «ну конечно, как всегда, безрукая», — а говорит тихо: «да, промахнулась, бывает, вставай». Мы почему-то уверены, что доброта к себе — это распущенность. Что стоит перестать себя грызть, и немедленно обленишься и опустишься. Хотя всё ровно наоборот: человек, которого дома не бьют, возвращается домой с радостью. В следующий раз, когда соберётесь мысленно отвесить себе подзатыльник, попробуйте вместо этого положить руку на плечо. И обнять себя. Хотя бы себе. Хотя бы раз.
Канал в каталоге Максиметера
213 подписчиков · Психология